Книга Несовершенство, страница 67 – Татьяна Миненкова

— Вот здесь сворачивай на обочину. — Волков указывает рукой в темноту напротив одной из баз.

Мы одновременно выходим из машины, пока ещё оседает поднятая колёсами Крауна пыль. Осматриваюсь, пытаюсь запомнить ориентиры места, расстояние от баз отдыха и дорожных указателей. Свечу телефонным фонариком, стремясь найти какие-нибудь следы, и нахожу: начавшая желтеть трава примята протектором шин. Здесь съехал с дороги и скатился до самого кювета тяжёлый автомобиль.

Лекс останавливается у меня за спиной:

— Его на эвакуаторе забрали. В целом с Гелендвагеном всё в порядке, никаких повреждений, только кровь в салоне. Отмоют и будет как новенький, — успокаивает он.

Словно чувствует, что от мыслей о том, как моей машиной управлял кто-то чужой, а потом бросил здесь, в груди расползлась горькая и жгучая тоска.

Благодарю его кивком, но молчу. Погода давящая, тяжёлая, словно до дождя остались считаные секунды. Продолжаю вглядываться в темноту лесополосы и слушать шум проносящихся мимо машин. Пытаюсь понять, что же всё-таки произошло и каким образом я оказалась втянута во всё это. Тёмная тень снова тянет ко мне свои холодные щупальца, но Лекс делает шаг ближе, и страх развеивается.

— Пообещай, что не поедешь сюда сама, — Волков накидывает на мои плечи пиджак и становится теплее.

В этот момент небо разражается громовым раскатом, длинным и гулким, словно это природа посмеивается над людьми, не успевшими спрятаться в уютных квартирах до наступления непогоды. Где-то в темноте за лесом сверкает молния. И вместо того, чтобы давать обещание, которое не собираюсь исполнять, я отвечаю:

— Поехали, сейчас дождь начнётся.

Во время обратного пути Волков сам ведёт машину и снова говорит с кем-то по телефону. Дождь так и не начался, но гром то и дело гремит, а молнии продолжают сверкать со всех сторон.

Я надеялась, что, увидев место обнаружения машины, обрету какую-нибудь определённость, пойму что-то о том, что случилось с Сахаровым, но лишь больше запуталась. Теоретически никто, кроме Ника, не мог беспрепятственно отключить в моей машине сигнализацию и уехать на ней. Но откуда тогда кровь? Почему его телефон нашли на обочине? Где он сам и жив ли вообще? Все эти вопросы терзают меня, сдавливая виски и заставляя чувствовать себя ещё паршивей.

Поэтому, когда Лекс останавливает Краун у моего дома, я не тороплюсь выходить из машины и жду, пока он закончит телефонный разговор. Напротив забора всё так же припаркована тонированная Тойота, и теперь этот факт тоже начинает удручать. Я ведь не сделала абсолютно ничего противозаконного, а теперь вынуждена считать себя преступницей. От жалости к себе хочется расплакаться прямо сейчас, но я терплю, загоняя желание проявить неуместную слабость вглубь сознания и откладывая его на потом.

Когда Волков заканчивает разговор и убирает телефон обратно в подстаканник между сиденьями, прошу:

— Останься сегодня снова, пожалуйста.

Если Лекс не согласится — я не стану просить дважды. Не настолько это страшно, в конце концов, остаться одной.

— У меня кончился запас рубашек и в любом случае нужно домой — переодеться… — начинает он, но потом переводит на меня взгляд, такой же, как у его матери: сканирующий. Определяющий, что со мной не так. Для того чтобы понять, что, оставшись одна, я совсем расклеюсь, ему требуется минута. — Поехали ко мне.