Книга Несовершенство, страница 64 – Татьяна Миненкова

— Почему?

— Угадай с трёх раз, как меня дразнили в школе? — усмехается Лекс, но я угадываю с первого:

— Пушкиным? Разве это обидно?

— Не то чтобы обидно, но приятного мало, и один одноклассник, любивший шутить про Дантеса, однажды лишился переднего зуба. Я просто поэзию не люблю. Музыка мне нравится, проза нравится, а стихи — не особо.

Когда-то мне казалось, что любой уважающий себя человек, должен любить поэзию. Это ведь культура и искусство. Когда Сахаров ни с того ни с сего разражался стихами Есенина или своими собственными, я отодвигала испанский стыд в дальний угол сознания, считая, что это я недостаточно образована и интеллигентна. Но после слов Алекса со смущённой улыбкой признаю́сь:

— Мне тоже.

Он закуривает, но дым тут же улетучивается тонкими нитями в щель раскрытого окна. На улице пасмурно настолько, что всё вокруг окрасилось в оттенки серого. Неправильно проводить параллели между Сахаровым и Волковым, но моё сознание постоянно проводит их против воли. Очередная в том, что первый всегда искал сходства с Есениным, а второй — ищет различия с Пушкиным. И я усмехаюсь этой нелепой мысли, но тут же мрачнею от другой.

С момента исчезновения Никиты прошло два дня. Я долго успокаивала себя тем, что он действительно перепил и отсыпается у кого-нибудь из друзей, а теперь засомневалась. Вдруг он, в очередной раз поддавшись подражанию своему кумиру, совершил суицид? Я ведь ещё и наговорила ему много плохого в нашу последнюю встречу. Тогда получится, что я действительно виновата…

— Чего хмуришься, конфетка? — подмечает перемену моего настроения Алекс.

Отвечаю неожиданно даже для само́й себя:

— Можно я поеду с тобой?

— Куда? — недоумевает он. — Место происшествия осматривать?

Действительно. Ему будет не до меня, а я не буду знать, чем себя занять. Но сдаваться не хочется:

— Давай я тебя подожду, а ты потом отвезёшь меня туда, где нашли мою машину? Ты ведь знаешь, где это?

— Ну, предположим, знаю, — хмурит брови Алекс. — Но твоего Гелика там всё равно уже нет…

— Я понимаю. Просто хочу увидеть, где его нашли, и всё.

Если он спросит «зачем», не сумею ответить, но Лекс не спрашивает. Он разворачивает Краун на очередном кольце и вместо того, чтобы везти меня домой, возвращается в центр города.

— При условии, что пока меня не будет, ты возьмёшь машину и съездишь куда-нибудь поесть, идёт?

Условие выполнимое. К тому же после того как мой обед заменила шоколадка, по телу уже начала расползаться противная слабость, и я сама не отказалась бы перекусить. В центре полно кафе, где отлично готовят. Поэтому послушно киваю и любопытствую:

— А ты сам обедал?

— Некогда, — коротко отвечает Алекс.

Остаток пути он проводит, обсуждая по телефону подробности какого-то дела. Я не юрист, и большинство непонятных слов и формулировок звучат белым шумом. Поэтому разглядываю из окна городские улицы и спешащих по своим делам жителей. После того как яркое солнце скрылось за тучами, многие надели плащи и ветровки. Владивосток переменчив и непредсказуем в любое время года, но за это я его и люблю. И город шепчет порывом осеннего ветра:

«Я тоже тебя люблю»

Ворчит гулом мчащихся по асфальту автомобилей:

«Но платье ты могла и потеплее надеть».

Усмехаюсь. С утра день обещал быть тёплым. Но кто сейчас исполняет обещания?