Книга Несовершенство, страница 82 – Татьяна Миненкова

Включаю свет и осматриваюсь, понимая, что Лекс не появлялся здесь с самого утра. В квартире чисто и пусто. Давно высохла помытая после завтрака посуда. Не примята заправленная постель и все вещи на месте. Брожу по пустым комнатам. Выбрасываю в мусорное ведро окурки из переполненной пепельницы.

После попкорна и колы накатила неприятная слабость. Наливаю себе чай и устраиваюсь с остатками «Птички» в кресле на лоджии. Шоколадные съел Волков, а лимонные — я. Остались только ванильные, но, когда пальцы подрагивают от симптомов приближающейся гипогликемии — выбирать не приходится.

Сижу и ем конфеты в полумраке, глядя на ночной город. Может, Лекс прав? Ведь живи мы вместе, я бы точно так же проводила вечера за одиноким ожиданием и телефонными жалобами подругам по несчастью. Развлекалась бы глажкой рубашек и вытряхиванием пепельницы. Спокойно относилась бы к фотографиям трупов на собственном кухонном столе. Мы ведь с Волковым действительно будто с разных планет, и жизнь у каждого из нас совершенно разная. Значит, он именно это имел в виду, говоря, что разочарует меня?

Дело ведь совсем не в доходах и уровне жизни. А в том, что в ту ночь, когда мы впервые встретились в ночном клубе, наши миры пересеклись совершенно случайно. Потом обстоятельства всё время мешали нам встретиться снова, а теперь зачем-то соединили лишь для того, чтобы ещё больше подчеркнуть наши различия. Лекс просто понял это первым, а я, только что осознав, долго бездумно смотрю в темноту за окнами.

Когда на табло электронных часов загорается полночь, я, не раздеваясь, ложусь на край кровати поверх застилающего её пледа. Сворачиваюсь в позу эмбриона, поджимая босые ноги и, наполнив лёгкие ароматом цитруса, отпечатавшимся на постельном белье, засыпаю.

Во сне на меня снова сыплются комья земли.

«Она так веснушки и не свела», — произносит мама.

Папа, приобнимая её за плечо, разочарованно вздыхает:

«Из-за неё мне пришлось заморозить часть проектов, и Альянс терпит убытки. Очередные. А если мы так и не найдём кандидатуру для работы с Италией, убытки увеличатся в два раза».

Земля попадает в глаза, и я тру их кулаками. Сажусь, пытаюсь выбраться, осматриваюсь, но нет — слишком глубоко. Приходится слушать.

«Никита был достоин кого-нибудь получше», — цедит Светлана Иосифовна, скрестив руки на груди. Землю она скидывает в яму ногой, не желая пачкать руки.

А я смотрю вверх. Жду, пока появится Алекс и объяснит, почему я не подхожу именно ему. В чём не соответствую? Но вопреки ожидаемому, над ямой маячит светлая шевелюра Сахарова:

«Любая была бы лучше, чем ты».

И эта фраза отчего-то заставляет проснуться. Теперь я лежу не на краю, а на подушке и укрыта одеялом. Небо за окнами серое — рассветное. Тусклые лучи рисуют контуры мебели на стенах. Вокруг тишина. Волкова в кровати нет, но сев и осмотревшись, я обнаруживаю его на диване. Помимо него там же спит Макс. Вероятно, Олеся всё-таки исполнила обещание в очередной раз выгнать его из дома.

Лекс, как и я, уснул, не раздеваясь, лишь снял галстук, и верхние пуговицы рубашки расстегнул. Светлые волосы взъерошены, правая рука закинута за голову, во сне подрагивают длинные ресницы, бросая на щёки тёмные тени. Даже сейчас он мне нравится. Хотя нет, отчего-то сейчас он нравится мне даже сильнее обычного, поэтому я отворачиваюсь и ухожу на кухню.