Книга Несовершенство, страница 83 – Татьяна Миненкова

Стол снова завален заметками, документами и папками. На подоконнике открытая бутылка коньяка. Пепельница, снова полная, переехала с лоджии сюда же. На полу выстроены в ряд бутылки от шампанского. Лекс прав. Я привыкла к другой жизни. И если такими были бы наши отношения — они мне не нравятся, спасибо — пожалуйста ему за демоверсию.

В ожидании такси умываюсь и привожу себя в порядок. Внешне. Потому что внутри непорядок. Там тоскливо и маетно. Но для того чтобы заставить память о Лексе исчезнуть из сознания, не хватит даже цистерны воды и тонны зубной пасты. То, как он смотрел на меня с восхищением, так, как никто до него не смотрел. Как целовал так, как никто не целовал. Как обнимал и утешал, как никто до него.

Что-то такси не торопится. Устав злиться на себя за то, что позволила себе испытывать какие-то чувства к тому, к кому изначально не следовало, начинаю злиться на Волкова. Это он виноват: со своим обаянием и заботой. Разве у меня были шансы? Вспоминаю о том, как позавчера утром он кормил меня сырниками с вилки. А потом — как до этого выбросил все мои сиропы…

Взгляд останавливается на треклятом коньяке. В ожидании такси выливаю содержимое бутылки в раковину. Туда же, сопровождаемые аккомпанементом из бульканья, отправляются обнаруженные здесь же остатки шампанского. Сигаретам как раз находится место в мусорке, когда приложение такси пиликает сообщением о марке и номере подъехавшей машины.

А потом, с чувством выполненного долга, я забираю мешок с мусором, чтобы по пути отправить в мусоропровод, выхожу из квартиры и захлопываю за собой дверь.

[1] Ксива — сленговое именование служебного удостоверения.

Into the Fire — Christian Reindl, Lloren

С привычкой ночевать вне дома пора завязывать. Умывшись и позавтракав, я предпринимаю тщетную попытку дозвониться отцу, но он, очевидно, занят настолько, что не берёт трубку. Ладно, я и не думала, что будет легко его переубедить.

В ожидании ответного звонка набираю номера друзей Никиты. Вообще-то, самым нормальным его товарищем много лет был Марк Нестеров, но вряд ли после той ссоры на острове они поддерживают общение. И всё же, я предпринимаю попытку:

— Привет, есть свободная минутка? — с надеждой интересуюсь я, когда руководитель Архи-Строй берёт трубку.

Марк тепло усмехается:

— Для тебя — всегда.

— Я хотела спросить у тебя о Сахарове. Вы с ним общались после того, как… — вспоминая об обстоятельствах ссоры, пытаюсь подобрать слова потактичнее.

— Вообще — нет, — без объяснений улавливает суть Нестеров. — Но месяц назад он звонил с просьбой занять денег.

— И ты занял?

— Нет, конечно, — даже упоминание о Нике теперь вызывает в нём лёгкое раздражение. — Ты же понимаешь, что ему не денег хочется дать, а хороших…

Теперь заминается он, поскольку слишком воспитанный, чтобы употребить подходящее слово в разговоре со мной. К счастью, я тоже понимаю Марка без лишних уточнений и спрашиваю о другом:

— А для чего ему нужны были деньги, он не объяснял?

— Не объяснял. Да я и не спрашивал, если честно, Лер. — Становится ясно, что говорить о Сахарове он не хочет. — Ты лучше скажи, как сама? Мила рассказывала о том, что случилось, но я никак не мог найти времени позвонить. Может, помощь нужна?