Книга Несовершенство, страница 86 – Татьяна Миненкова

— Пап, ну хотя бы позволь мне продолжить поиски кандидата для поездки в Турин?

Это ведь один из лучших моих проектов. И чем дольше мы тянем, тем больше вероятности в том, что выгодный контракт перехватит кто-нибудь другой. Иногда я ловлю себя на том, что в свете событий последних дней я и сама была бы не прочь бросить всё и махнуть в Италию. Но теперь уехать дальше Владивостока мне не даёт подписка о невыезде.

— Не сейчас, Вали. Давай поговорим об этом за ужином в пятницу. Мне пора.

Но за семейными ужинами нельзя говорить о работе. И вряд ли он готов нарушить правила — скорее всего, послезавтра мне не удастся его переубедить. Настроение от этого портится, и, бесцельно прослонявшись по дому до вечера, я укладываюсь спать пораньше.

На фоне всего того, что успело произойти со мной в последние дни, вечер спокойствия и одиночества воспринимается непривычно. Кажется вот-вот кто-нибудь позвонит или напишет, но телефон молчит, и вскоре я понимаю, что на самом деле жду звонка всего от одного человека.

За эти три дня, даже будучи постоянно занят, Лекс избаловал меня вниманием. Мы столько времени умудрились провести вместе, что я ловлю себя на том, что скучаю. В пятницу было гораздо проще отказаться от него и забыть, а теперь от понимания того, что наши отношения, которых вообще в принципе не было, закончились на такой дурацкой ноте, становится почти болезненно грустно и заснуть не получается.

Ворочаюсь в кровати часа три, и всё же засыпаю на смятых и скомканных простынях. И как назло, снится мне в эту ночь тоже Алекс. И не просто Алекс, а Алекс-выходящий-из-душа-в-одном-полотенце. Это тогда мне казалось, что я успела сбежать в ванну, ничего не рассмотрев. На самом деле, я рассмотрела и то, что волосы у него, когда влажные, темнее, чем обычно, и то, как прозрачные капельки воды стекают с этих волос на плечи, и то, что бицепсы у него куда более впечатляющие, чем у Сахарова, а уж уходящие под сползающее полотенце косые мышцы… лучше бы мне снова снилась яма с землей, честное слово, к ней я хотя бы уже привыкла.

Проснувшись с рассветом на ещё более мятых простынях, чем вечером, я, сонно потягиваясь и зевая, отправляюсь умываться. А после завтрака из сладких хлопьев с молоком почти час валяюсь в горячей ванне. Понимаю, что, если продолжу в том же духе, завтра сама взвою без работы и приползу к отцу, умоляя его разрешить мне вернуться в Альянс.

Вчера я не придала значения, но теперь понимаю: его фраза о том, что свобода не идёт мне на пользу, мне очень не понравилась. Знаю, что он имеет в виду. Ведь до самого окончания института родители контролировали меня гораздо жёстче, чем сверстников. Они делали это тревожась и волнуясь о том, что сама я не справлюсь. Лишь начав жить вместе с Ником, я освободилась от необходимости постоянно отчитываться в своих поступках. После нашего расставания родители сочли, что я достаточно взрослая для того, чтобы жить самостоятельно. Но теперь, после этого кошмара с Сахаровым, папу одолевают резонные сомнения в моей способности жить одной. И если я приду просить вернуть меня на работу, он точно выставит возвращение под его опеку одним из условий.

Меняя воду в букете с пионами, понимаю, что снова жить с мамой под одной крышей я не вынесу. И без того, мысленно готовясь к пятнице, мрачно предвкушаю, что придётся снова выслушать массу претензий о моём несоответствии идеалу.