Книга Несовершенство, страница 93 – Татьяна Миненкова

Мечта, а не работа — улыбаться и разливать сладкие коктейли. Ни тебе проектов, дедлайнов, убытков, как у меня. Ни обысков, дежурств и трупов, как у Лекса. Лёгкое опьянение прибавляет смелости, и я начинаю мечтать, что, если после случившегося отец сочтёт меня недостойной места его заместителя — пойду в бармены.

— А вы не встречали здесь этого мужчину?

Всё же приходится найти фотографию Сахарова в соцсетях: на ней мы вместе стоим у ёлки на новогоднем корпоративе Альянса, улыбаемся в камеру и мечтаем о совместном счастливом будущем. Он почему-то не счёл расставание поводом удалить совместные снимки. Не считал наши отношения ошибкой? Или просто забыл о них?

— Вы, наверное, Лера? — отвлекает от размышлений бармен, и я округляю глаза. — Ник рассказывал о вас.

После этого я удивляюсь ещё больше. Мне бы обрадоваться, поскольку бармен узнал человека на фото, но я хмурюсь, понимая, что после разрыва, Сахаров вряд ли говорил обо мне хоть что-то хорошее. Киваю, подтверждая: я — Лера, и, не уверенная в том, что хочу знать ответ, с опаской переспрашиваю:

— Никита упоминал обо мне?

— Иногда. Он постоянный гость, но уже почти месяц не появлялся. — Бармен снова улыбается, но в этот раз в его улыбке я замечаю смущение. — В силу профессии с нами нередко делятся личным, но рассказывать об этом не слишком профессионально.

Сама не замечаю, как осушаю бокал парой глотков, возвращаю пустой собеседнику и прошу повторить. Признаю́сь:

— Ник пропал. И я пытаюсь понять, что с ним произошло. Может, он говорил, что ему угрожает опасность или что-нибудь ещё?

Надеюсь, бармен не читал новости, обвиняющие меня в убийстве Сахарова. Кажется, мне повезло. Он смешивает новый коктейль, виртуозно отмеряя нужное количество ингредиентов.

— Такого не говорил. — Собеседник поднимает на меня взгляд, оценивающий и серьёзный — сомневается в том, стоит ли рассказывать остальное, но потом всё же добавляет: — В зависимости от настроения, которое зависело от проигрышей и выигрышей, Ник рассказывал разное, но о вас всегда говорил много и охотно. Иногда злился на самого себя, иногда на вас, иногда на ещё какую-то девушку, имени которой я не запомнил — людей очень много и часть информации не откладывается в памяти. Но когда настроение было хорошим, он говорил, что время, проведённое с вами, было для него лучшим, но он понял это не сразу. Он сожалеет о том, что потерял вас, и надеется вернуть.

Новый коктейль кончился слишком быстро, и я прошу следующий, несмотря на то что сознание уже кажется затуманенным.

— Тогда почему мы расстались? — негромко спрашиваю я, задавая этот вопрос не столько бармену, сколько само́й себе.

— Он запутался, — пожимает плечами собеседник. — А понял, что именно вы нужны ему слишком поздно.

Делаю глоток нового коктейля, горечью обжигающий горло. Так странно: то что вместе мы пережили много хорошего, Сахаров понял только после расставания, а я, наоборот, после разрыва осознала, что не такое уж оно было и хорошее. Интересно, что было бы, скажи мне всё это Ник лично, а не через постороннего человека? Изменило бы это что-нибудь или нет? Простила бы я? В конце концов, с ним было стабильней и проще. Никаких эмоциональных качелей.

Возвращаюсь к верной теме:

— А о деньгах он что-нибудь говорил? О том, что был кому-нибудь должен?