Книга Несовершенство, страница 94 – Татьяна Миненкова

— Нет, — качает головой бармен. — Про деньги не упоминал.

После этого он отвлекается на мужчину, заказавшего стакан виски, а я цежу свою Маргариту и думаю о Нике. Он запутался. А теперь запуталась я. В том, что вообще происходит. В том, что чувствую к Алексу. И к Сахарову тоже. Ведь, что ни говори, а отношения с ним были спокойными и стабильными. А с Волковым отношений вообще нет как таковых. Несмотря на то что меня тянет к нему, все наши встречи случайны. Он не звонит без необходимости, а единственное обещание, которое он мне дал — разочаровать. Для него я очередной роман без обязательств, а меня это никогда не устроит. Мы разные

И погрузившись в размышления, я не замечаю, как очередной бокал Маргариты исчезает за несколько глотков.

Enough For You — Henri Werner, Salvo

Как осознать наличие опьянения? По спутанным мыслям? По подкашивающимся ногам? По заплетающемуся языку? Обычно я умею себя контролировать, если пью, но уже привыкла к тому, что, когда Волков в пределах видимости, всё в моей жизни идёт наперекосяк. На этот раз барная стойка внезапно качается и удаляется в неизвестном направлении.

— Тебе уже хватит, конфетка, — констатирует Лекс, не позволив неуклюже рухнуть к его ногам при попытке встать с кресла.

Он ведь сказал погулять, выпить, и поиграть на автоматах, а я послушно выполнила всё по заявленному плану, поэтому ругать меня не за что. Но он, кажется, не планирует. После короткого укоризненного покачивания головой расплачивается с барменом. Помогает мне добраться до огромной кровати в номере. Я падаю на неё не раздеваясь и не помня, скинула я туфли на входе или вообще, уподобившись Золушке, потеряла где-то по пути.

Ощущения паршивые. Снова всё вокруг кружится, а мысли в голове мутные, как вода в болоте. Мышцы скованы слабостью. Дыхание тяжёлое и рваное. Только теперь вспоминаю, что меньше недели назад обещала больше не употреблять алкоголь. Просто это была тяжёлая неделя, и вообще, по статистике, с неисполнимостью обещания «не пить» могут соперничать только обещания в вечной любви.

Подбираюсь к подушке, устраивая налитую свинцом голову поудобнее, и прикрываю веки. Организм требует сна, но вместо того, чтобы уснуть, я прислушиваюсь к монотонному голосу Лекса. Он где-то здесь, рядом, разговаривает по дежурному телефону, настойчиво трезвонившему последние десять минут. Бо́льшую часть юридических терминов и правоохранительного сленга я всё равно не понимаю, поэтому просто слушаю его, как шелест морского прибоя или шум дождя, не пытаясь разобрать предложения на слова.

Просто от присутствия Волкова рядом мне хорошо и спокойно. И жарко. Так, что я раскидываю в стороны руки, занимая бо́льшую часть кровати.

За окнами уже темно, и, бродя по номеру во время разговора, Лекс выключает свет, оставив гореть лишь неяркий светильник у окна. Так становится ещё комфортнее. Дыхание постепенно выравнивается, но заснуть так и не получается. Разговоры Волкова по телефону тоже никак не желают заканчиваться: после беседы с сотрудниками дежурной части он звонит Максу, прося его выехать на происшествие вместо себя, потом беспокоит ещё кого-то короткими, отрывистыми распоряжениями, следом опять говорит с дежурной частью, и круг звонков начинается по новой.