Книга Несовершенство, страница 96 – Татьяна Миненкова

Легко объясняя собственный поступок алкоголем, я сама придвигаюсь ближе до тех пор, пока спина не коснётся его тёплой груди. До тех пор, пока свежий цитрусовый аромат не окутает меня непроницаемым коконом. До тех пор, пока Лекс сам не прижмёт меня к себе, обняв одной рукой, и не коснётся губами моего виска. От этого мне так хорошо, что хочется раствориться в моменте, сохранить его, поставить на паузу, чтобы никогда не кончался. Вычеркнуть вчера, и не думать о завтра.

— Лекс, я не хочу быть для тебя очередным романом без обязательств, — шёпотом признаю́сь я темноте, которая, как и алкоголь, позволяет говорить то, что я не сказала бы при других обстоятельствах.

— Тогда прекращай ёрзать и засыпай, чтобы я тоже этого не хотел. — Его усмешка щекочет волосы на затылке. Интересуется, придав голосу серьёзности: — А кем хочешь быть?

— Не знаю.

— Скажешь, как определишься, — разрешает Волков и с новым смешком добавляет: — Но учти, что девушка, начинающая утро, выливая в раковину бутылку коллекционного Камю, мне не по карману.

Снова намёк на наше разное финансовое положение. Притом что он без просьб оплатил мой счёт на баре и наш номер. Тот же Ник уже несколько раз напомнил бы о необходимости разделить оплату пополам.

— Так сильно жаль Камю? — Сон никак не идёт, и я всё-таки ёрзаю, пытаюсь устроиться поудобней.

— Нет, — лениво объясняет Волков: — Коньяк Макс пил по рюмке, каждый раз, когда его Олеся выгоняла. Когда Камю закончился бы, он собирался сделать ей предложение.

Видимо, не я одна подвожу статистику и сомневаюсь в необходимости отношений с тем, кто проводит больше времени на работе, чем дома.

— Ну так пусть женится, коньяка ведь больше нет.

— Нет уж, — усмехается Лекс. — Чистота эксперимента нарушена, придётся заново начинать.

Пытаюсь повернуться к нему, хотя в темноте эмоций всё равно не разглядеть. Интересуюсь:

— Я — тоже эксперимент?

— Нет, — отвечает он неожиданно серьёзно.

Зря я вообще начала этот разговор. Не стоило.

— Зато ты мог два дня развлекаться, придумывая мне наказание, — напоминаю я. — Придумал, кстати?

— Скажу, как определюсь, — сонно шепчет он.

Когда мы засыпаем, моё дыхание становится ровнее и глубже, подстраиваясь под дыхание Алекса. Пальцы переплетаются с его пальцами. Его рука совершенно не по-дружески лежит на моём бедре. И последней мыслью ускользающего в сон сознания становится то, что он так и не объяснил мне, как именно меня нашёл. Предположим, следящие за домом оперативники видели мой отъезд, но неужели ехали следом до самого Тигре де Кристал? Тогда почему я не заметила? И как Лекс успел появиться здесь так быстро? Но я чувствую себя слишком уставшей и слишком пьяной, чтобы об этом думать. И даже сны в эту ночь предпочитают обойти меня стороной.

Утро начинается с противной трели дежурного телефона. Серое небо за окнами сливается с такими же серыми сопками. Сидя на постели, Волков отвечает на вызов, и пока он разговаривает, я смотрю на его спину и с трудом удерживаюсь от желания вырисовывать пальцем сердечки на гладкой коже. Это вчера я могла оправдать опьянением всё что угодно, а сегодня всё — акция закончилась.

Волков снова перевоплощается в серьёзную и сосредоточенную версию себя, у которой только работа на уме:

— Я выезжаю сейчас, но ты можешь остаться, если хочешь, — предлагает он, заметив, что я проснулась.