Книга Несовершенство, страница 99 – Татьяна Миненкова

Ни элитный двор, ни роскошный подъезд, не производят на Волкова впечатления. Его родители ведь достаточно обеспеченные, и Лекса подобным не удивишь. Несмотря на это, он отчего-то предпочитает жить на собственные средства, отказываясь принимать помощь. Может, поэтому его так раздражает то, что я поступила иначе?

— Добрый… — мама открывает дверь, но, увидев за моей спиной Лекса, удивлённо поднимает брови, а потом сощуривает глаза и добавляет: — … вечер.

Её тон наглядно иллюстрирует выражение «начали за здравие, а закончили за упокой», и я вся внутренне напрягаюсь. Лишь наличие Волкова за моей спиной не даёт мне развернуться и трусливо сбежать. К счастью, меня мама не замечает вовсе, сверля взглядом моего спутника.

— Алекс, надо же, вы всё-таки соизволили явиться. — Её улыбка очень похожа на оскал, я в последний раз такую видела, когда ей колористка не в тот тон волосы покрасила.

Моё желание сбежать удваивается, но вопреки ему я всё же заставляю себя перешагнуть через порог родительской квартиры. Лекс шагает следом за мной, и с той же демонстративной любезностью отвечает:

— Разве я мог пренебречь вашим гостеприимством, Елена Викторовна?

Витающее в воздухе напряжение настолько густое, что его можно резать ножом и намазывать на хлеб, как сливочное масло. Меня снова никто не замечает, вместо этого они смотрят друг на друга. Настолько оценивающим взглядом мама никогда не сверлила даже меня. Этим взглядом она умеет не только подмечать в человеке все имеющие недостатки, но и пририсовывать несуществующие. К чести Волкова, он выдерживает этот процесс с поистине королевским достоинством, как и следующую мамину фразу:

— Воспитанные мужчины обычно не приходят в гости с пустыми руками, — как бы невзначай подмечает она, и её тактика становится для меня понятной: мама с удовольствием пожертвует и гостеприимством, и этикетом, чтобы не просто унизить того, кого выбрали не они с отцом, но и в моём присутствии указать на каждое из только что подмеченных его несовершенств.

— Бросьте, Елена Викторовна, я воспитанный, но не лицемер, — уголок губ Лекса приподнимается в язвительной улыбке.

Застыв между ними, словно между двух огней, я чувствую себя максимально некомфортно и не решаюсь разуться, оставляя возможность для побега. О каком ужине может идти речь, если они так и будут всё время перебрасываться колкостями? Но я забыла о ещё одном действующем лице этой трагикомедии:

— Добрый вечер, — здоровается папа, входя в гостиную из кухни.

— Пап, это — Алекс, мой… — торопливо представляю я, но заминаюсь в попытке подобрать определение нашим отношениям: — … знакомый. Алекс, это — мой отец Игорь Сергеевич.

— Мы уже встречались, — говорят мужчины в один голос.

Причём тон у обоих недовольный. Кажется, где бы они ни встречались, обстоятельства встречи были не из приятных. Папа скрещивает руки на груди и раздражённо хмурится.

Обернувшись на Алекса, я понимаю, что его реакция немногим лучше. Одна рука на поясе, другая — сжата в кулак. На лице усмешка, не затрагивающая глаз, потому что глаза тоже недовольно сощурены.

Это превосходит даже самые смелые мои худшие предположения. О том, что родителям Волков не понравится, я догадывалась, но о том, что неприязнь будет настолько взаимной, как-то не подумала.