Книга Несовершенство, страница 95 – Татьяна Миненкова

Мне даже некогда спросить о том, удалось ли ему узнать что-нибудь о Сахарове. Вдруг удалось? От этой мысли остатки сна спадают с меня окончательно. На плохо слушающихся ногах отправляюсь в ванную, где меняю платье на гостевой халат и долго плещу в лицо водой, смывая осыпавшуюся тушь.

— Как ты? — интересуется Алекс, когда я возвращаюсь — кажется, у него выдался перерыв в переговорах.

Отвечаю, стремясь поскорей снова принять горизонтальное положение:

— Есть вода?

Он садится на край постели, передаёт бутылку и ждёт, пока я сделаю несколько глотков, никак не разбавивших ощущение внутренней паршивости, но немного утоливших жажду. Здесь так темно и тихо. Нетрезвое сознание цепляет детали, отказываясь складывать их в общую картинку. Оранжевые акценты декора в номере, из-за полумрака кажущиеся приглушёнными. Контуры сопок за окнами, высвечиваемые лунным светом на фоне тёмно-синего неба. Расстёгнутые пуговицы и закатанные рукава рубашки Алекса. Изгиб его улыбки и блеск глаз.

— Опять происшествие? — интересуюсь я и возвращаю ему бутылку с водой.

— Два, — тихо отвечает он. — На одно выехал Макс, на другое — Даня. Но если будет третье, я сам уеду на такси, а тебе оставлю ключи от машины.

Зато пока он здесь, со мной.

Наверное, будь Волков в городе, поехал бы сам, и оттого, что из-за меня его коллеги вынуждены работать, чувствую себя неловко. Подумать только, я нарушила подписку о невыезде. В очередной раз что-то нарушила. Что со мной происходит вообще? Но сейчас мне очень не хочется, чтобы Лекс уезжал, хоть и сообщать об этом ему — лишнее. Вместо этого спрашиваю:

— Нашёл какие-нибудь зацепки?

— Только то, что Сахаров во время последнего своего визита проиграл достаточно крупную сумму, как и во время предпоследнего. Никаких намёков на то, где он вообще эту сумму взял. Здесь вообще пропагандируют политику так называемой ответственной игры и останавливают тех, кто проявляет явные признаки игровой зависимости, — пожимает плечами Алекс и тоже отправляется в ванную.

В его отсутствие забираюсь под одеяло. Не так давно было жарко, а теперь становится холодно, и я сворачиваюсь клубочком, чтобы согреться. Слушая монотонный шум воды, успеваю заснуть до того момента, как новый входящий вызов на телефон Алекса выдёргивает из полудрёмы.

— Всё-таки происшествие? — интересуюсь я, зевая, с надеждой на отрицательный ответ.

Но это просто Макс, который быстро сообщает что-то Волкову и кладёт трубку, не подозревая о том, что его звонок меня разбудил.

— Нет, спи, конфетка.

Радуясь тому, что он всё же никуда не уезжает, снова закрываю глаза. Даже улыбаюсь, зная, что в полумраке моей улыбки не видно. Опьянение немного отпустило, но в теле всё ещё плещется состояние безмятежной расслабленности. Я снова усну, совсем скоро, но, поняв, что Лекс собрался лечь на диване, тихо прошу:

— Побудь со мной, пожалуйста.

Ответом служит тяжёлый вздох. После этого, не открывая глаз, слышу, его шаги, скрадываемые ворсом ковролина. Воображение дорисовывает шорохам действия. Вот щелчком выключилась лампа у окна, погружая номер в полную темноту. Вот с шелестом осел на журнальный столик у дивана брошенный халат. Вот Лекс замирает у края всего на мгновение, но потом с тихим хрустом выглаженного постельного белья, он ложится на кровать — слишком большую для того, чтобы сразу оказаться ко мне достаточно близко.