Книга Между морем и ветром, страница 171 – Ирина Коняева

Юлька расслабилась в приятной и желанной компании, отпустила чувства на волю и впервые за довольно долгое время тоже рассмеялась, правда, совсем тихо. Только вот после смеха пришёл черёд откровений.

— Мама в истерике. Орёт, чтобы я делала аборт, не вздумала рожать. Сказала, что помогать не будет, ничего не будет, чуть ли не на уровне, что я ей не дочь. У меня не такие доверительные отношения с мамой, как у тебя, но такого я не ожидала.

Ксюша даже рот открыла от таких новостей. И, откровенно говоря, ждала слёз, но их не последовало – Юля давным–давно выплакала все глаза, ничего не осталось, только пустота в душе, чёрная, непроглядная.

— Уволить меня не уволят, как одинокая мать я попадаю в категорию защищённых государством граждан, так что побоятся, даже если захотят, – продолжала рассказ подруга. – Сбережения небольшие есть, да и до полутора лет будут платить декретные. Я уже узнавала, там нормальная сумма, можно протянуть. Тяжело, но можно. Кстати, имей в виду – только белая зарплата! Декретные из неё… а, ты ведь в курсе, – девушка махнула рукой, и тут же встрепенулась, переключившись. – Но, блин, мама! Как она могла?

Юля говорила долго, но почти безэмоционально, и Ксюша с ужасом думала, что пережила и выстрадала подруга без неё. Из них двоих именно Юля всегда по–настоящему глубоко переживала все проблемы и влюблённости, совсем не умела относиться к людям поверхностно, не привязываясь, дистанцироваться от негатива. И Ксюша корила себя на все лады, что не нашла времени, сил, а, быть может, и желания, чтобы поддержать, подставить дружеское плечо пусть даже просто под рыдания, смывающие макияж и омывающие израненную душу.

А ведь Сева ей говорил! Напоминал, что она хотела съездить к Юльке после того звонка. Притом не раз. Только вот Ксюша чувствовала настолько сильную потребность в нём, что не могла оторваться, наслаждаясь каждой совместной минутой. Звонила подруге, болтала о том, о сём, а мыслями всё равно была не с ней.

Заканчивала рассказ Юля, уже сидя в крепких объятиях своей самой лучшей подруги, надёжной, как скала, и готовой на всё для её счастья. В Ксюше никогда не приходилось сомневаться. Она легко сходилась с людьми, но близко подпускала единиц, и именно эти счастливчики могли на неё рассчитывать. Юлька была уверена – даже несмотря на то, что в жизни подруги появился Сева, она не осталась за бортом, даже не вылетела из топа самых важных на свете людей, просто топ у Ксюши немного расширился, не более того.

И было тепло. И от объятий, и от осознания простой, в общем–то, истины.

— Как хорошо, что ты у меня есть, – выдохнула Юлька, обнимая своего тонкого друга.

— И ты – у меня, – поддержала излияние любви Ксюша, размыкая объятия. – Давай ещё чайку?

— Если только с пирогом, – хмыкнула сластёна.

— Слушай, если мама против и будет продолжать настаивать на своём, ты ведь не сможешь у неё жить, когда придёт время декрета, и не сможешь снимать квартиру. Я поговорю с Севой, может, попробуем снять квартиру побольше, там цена, по сути, не так разнится. Будет просто не модная квартира, а обычная, – принялась за планы Ксюша.

— И не думай! – воспротивилась её подруга. – Я не стану вам мешать, тем более с ребёнком. Вы, может, своего уже надумаете рожать. А если и не надумаете, – быстро продолжила она, заметив, что Ксюша норовит поспорить, – вам это точно ни к чему, вы работаете, а все эти визги–крики по ночам…