Онлайн книга «Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни»
|
— Теперь торопиться некуда, – заметил дворник и перекрестился. – Вместо больницы сдадим его в Нарвскую часть. — И то… По телефону был приглашен судебный следователь, в присутствии которого произвели осмотр платья. Покойный был средних лет человек, по-видимому, интеллигентный, очень прилично одетый; в боковом кармане сюртука нашли бумажник с несколькими кредитными билетами и записками. Ни паспорта, ни визитных карточек не оказалось, так что определить личность было невозможно; записки состояли из каких-то пометок цен, счетов и итогов; судя по этому, можно было догадаться, что покойный принадлежал к торговому или купеческому классу. Преступление представлялось загадочным и осложнялось еще тем, что личность убитого довольно трудно было выяснить. Пока составляли протокол, в часть пришла Машка. — Я пришла рассказать о происшествии у Громовского кладбища. Там убили человека. — А! Это та женщина, которая кричала. — Да, меня бил Рябчик, чуть не задушил, проклятый, а человека какого-то кинжалом зарезал. — Рябчик – это с Горячего поля? — Он самый… Настоящий Макарка-душегуб. Если бы благодетель мой не прибежал, он, окаянный, убил бы меня. — Благодетель твой в покойницкой лежит. Иди помолись. — Царство ему небесное! — Слушай, Машка, ты должна помочь нам поймать Рябчика. — С полным удовольствием. Сделайте облаву на мой кабак на Обводном. Он не утерпит завтра прийти. Кстати, там захватите и других громил из куликовского трактира. Они теперь к нам переселились, но только грех один! Всегда мирно, покойно было. — Мы облаву сделаем, только ты сигнал дай. — Извольте. Я начну петь «Очи черные» – вы сразу и приходите. На следующий день притон-кабак Обводного канала с утра был оцеплен переодетыми полицейскими и сыщиками. Машка гуляла по набережной и ждала, заложив руки за спину, с папироской в зубах; она шагала, задумавшись, и соображала: «Рано или поздно они приколют меня за это предательство; скажут – Машка подвела их; ведь если бы я не выдала их, полиция никогда не разыскала бы. Ни следов, ни улик никаких. Что ж, пусть душат; все равно вчера Рябчик прикончил бы. А теперь пусть и он попробует кандалы». — Здравствуй, Машка, – окликнул ее чей-то голос. Она обернулась и увидела перед собой Вьюна. — Здорово, не видел Рябчика? — Видел, рассказывал он про вашу драку вчерашнюю. — Хороша драка! Он одного зарезал, а меня чуть не задушил. Ладно! Попомнит он и меня. — Они с Тумбой и Пузаном сзади идут. Никого наших не видела? — Не видела и видеть не хочу! — Ты на меня-то за что сердишься? — Все вы заодно. Нарочно вчера вперед ушли. Не слышали разве, как я кричала? Небось не пошли выручать! Свой душит – пусть хоть убьет! Погодите, голубчики, помянете вы Машку! — Машка, полюби меня, будем жить вместе! Я тебя… — Молчи, не мели! Здесь не на Горячем поле! — Ну ладно, пойдем я тебя угощу, вон и наши идут! — Это можно. Угости. В моем кабаке меня в обиду не дадут; я не боюсь. — А споешь? — Спою. «Очи черные»… Хочешь? — Хочу. Спой… В это время подошли Тумба, Пузан и Рябчик. Последний не поклонился Машке и отвернулся; он сердился. Тумба, ухмыляясь, протянул ей руку. — Молодец, Машка, люблю за характер! — Не рано ли смеетесь, молодчики?! Тумба переглянулся с Рябчиком. — Не посмеет, – прошептал тот, поняв безусловный вопрос. |