Книга Верой и Правдой, страница 93 – Александр Ольшанский

— Слышала я, батюшка, что и у других такие же обиды бывают. Что есть люди, тоже недовольные этой всей несправедливостью. И что они даже собирают свидетельства, бумаги разные, где эта кривда видна. Чтобы, может, когда-нибудь, правду во всей её наготе людям показать. Чтобы знали, на чём свет держится. И кто его подтачивает.

Ипат Сысоевич замер. Его острый взгляд уставился на неё с внезапным подозрением.

— Какие такие люди? Что за свидетельства?

— Да разные, – уклончиво сказала Дуняша, опуская глаза. – Говорят, есть бумаги, где не то написано, что на поверхности. Где одна цена выставлена, а другая настоящая. Где грузы одни значатся, а везут совсем иное. Особливо что с заморскими гостями связано. Несправедливость-то она, она как червь: снаружи яблоко целое, а внутри – труха.

Она не смотрела на него, но чувствовала, как напрягся старик. Он молчал долго. Потом медленно надел очки.

— Ты, женщина, не только по наследству своему пришла, – тихо сказал он. – Говори прямо. Кто тебя послал?

— Никто не посылал, батюшка, – искренне сказала Дуняша, поднимая на него глаза. – Сама пришла. Потому что вижу – человек вы обиженный, умный. И правды, наверное, ищете. А правда – она одна. Или её нет совсем. Мне нужна бумага, которая подтвердит моё вдовье дело. А вам… вам, может, нужна бумага, которая подтвердит, что вы всю жизнь честно служили не зря. Что ваша грамотность и аккуратность – не пустой звук. Что есть вещи поважнее барыша.

Она встала, отряхнула подол.

— Посмотрим, но не сейчас. – Подьячий пристально смотрел на неё поверх очков.

— Я на днях в это же время опять приду. Будьте так великодушны, сударь, посмотрите в своих описях насчёт моей ссуды. А коли найдёте что-нибудь такое… что кривду какую показывает, особенно в делах с иноземцами, в особых грузах… может, и мне это поможет. Не напрямую, а так… чтобы знала, с какими людьми имею дело. – Она сделала паузу. – И тому человеку, который правду ищет, тоже поможет.

Не дожидаясь ответа, она выскользнула из архива и быстрыми шагами поднялась по лестнице. В приёмной её никто не остановил. Она вышла на улицу, на колючий ветер, и, не оглядываясь, зашагала в сторону постоялого двора, где ждал Леонтий. Только отойдя на безопасное расстояние, она позволила себе глубоко, с дрожью, выдохнуть. Первая часть была сделана. Семя брошено. Теперь всё зависело от того, прорастёт ли оно в горькой душе старого подьячего. Она рискнула, намекнув на «особые грузы». Теперь – ждать. За одну встречу тут не управится. Она отлично поняла это во время разговора с осторожным подьячим.

Леонтий, увидев её бледное, но собранное лицо, молча кивнул. Через полчаса они уже мчались прочь из города, на север, к условленному стойбищу, где их поджидал Денис.

Дуня выглядела уставшей, но глаза её радостно горели. Встреча с подьячим Ипатом Сысоевичем дала плоды, но не те, которых они ждали с первой попытки. Конечно, старик, выслушав её намёки, не дал никаких бумаг, не сделал никаких обещаний. Он лишь долго и пристально смотрел на неё поверх очков. Это была не победа, но и не поражение. Это была ничья, пауза для размышления. На обратном пути во владения Фёдора они обсудили все события этого тревожного дня. Дуняша не знала, что ждёт их завтра. Но она знала, что сделала первый, самый трудный шаг. Шаг в самое логово врага.