Книга Катамаран, страница 109 – Александр Ольшанский

— Они здесь другие, – заметила она. – Не такие, как в Средиземном море. Более яркие, но… более холодные.

— Это потому, что мы ближе к экватору, – автоматически ответил Бьорн, но тут же поправился. – Или потому, что мы смотрим на них другими глазами.

Он помолчал, выпуская очередные клубы дыма.

— Я тут думал о том, что сказал Александр. О доверии. Мой дед… он собирал на борт «Ра» людей разных рас и национальностей, чтобы доказать, что они могут договориться. А мы, его потомки, чуть не поубивали друг друга из-за примитивного страха.

— Но мы договорились, – тихо сказала Анна Мари. – В конце концов. И мы сделали то, зачем плыли. Мы нашли волну. Или она нашла нас. Главное, мы доказали, что она существует.

— Да, – кивнул Бьорн. – Мы доказали! Но главное открытие было не в океане, а здесь, на борту. Я всегда считал, что наука – это данные, приборы, расчёты. А оказалось, что главный прибор – это люди, которые находятся рядом с тобой. И если этот прибор даёт сбой, все остальные данные ничего не стоят.

Он посмотрел на неё. Анна Мари сидела, поджав колени, и её худенькая фигура казалась очень хрупкой на фоне огромного неба.

— Ты была очень храброй, – неожиданно сказал он. – Когда тебя мутило, когда мы потеряли Лилу… ты не сломалась.

— Я сломалась бы, если бы не вы все, – ответила она. – Если бы не ты.

Лилу, словно почувствовав, что о ней тоже говорят, перебралась и устроилась между ними, требуя ласки. Бьорн, к своему удивлению, стал её расчёсывать пальцами.

Иштван одиноко ходил по палубе, как тень. Он подходил к каждому механизму, к каждому узлу, дотрагивался до них, словно прощаясь со старым другом. Он подошёл к месту, где был вскрыт баллон, и положил ладонь на свежий, грубый шов.

— Прости, – прошептал он. – Я создавал тебя для великих дел. Для науки, для открытий. А тебя использовали как вьючную лошадь для грязи. Прости.

Ему ответил лишь лёгкий скрип корпуса. Этот катамаран был его мечтой, его первым серьёзным детищем. И он был опозорен. Но в то же время он стал их спасителем. Эта двойственность терзала Иштвана.

К нему подошёл Александр.

— Всё в порядке?

— Нет, – честно ответил Иштван. – Я смотрю на него и вижу одновременно своё поражение и нашу победу. Я не знаю, что перевешивает.

— Перевешивает то, что мы живы, – сказал Александр, протягивая стаканчик с соком. – И что мы здесь, вместе. Без твоего катамарана этого бы не было. Ты дал нам крылья, Иштван. А то, что ими попытались воспользоваться не те люди… это не твоя вина.

— Я знаю. Рационально – я знаю. Но здесь… – он ткнул себя в грудь. – Здесь всё ещё болит.

— Это пройдёт, – уверенно сказал Александр. – Когда ты начнёшь строить следующий. А ты начнёшь. Потому что ты – создатель. И ты не можешь не творить.

Иштван слабо улыбнулся.

— Может, и начну. Только следующий будет… проще. И точно без тайников.

Ночь тянулась, медленная и пронзительная. Они говорили, вспоминали смешные моменты – как Паоло уронил на радость рыбам всё спагетти за борт в первую же неделю, как Бьорн пытался научить Лилу есть селёдку, как Иштван с ума сходил от их безалаберности. Они смеялись, и смех их был лёгким, как морская пена.

Потом они все, как по негласному уговору, устроились на палубе, кто в спальнике, кто просто на матрасах, глядя на усыпанное звёздами небо. Они лежали плечом к плечу, как в те ночи, когда небо было их единственным одеялом, а океан – бесконечной колыбелью.