Книга Катамаран, страница 5 – Александр Ольшанский

Таня попала в комнату с единственным окном, забранным решёткой. Через него был виден узкий, пыльный проход между зданиями и кусочек синего неба, к которому тянулась знакомая верхушка мачты их катамарана. Она смотрела на это очертание, и оно казалось ей невероятно далёким и чужим, как корабль из сна, уплывающий навсегда. На столе перед ней лежала потёртая папка, старый компьютер гудел, как усталый шмель, а на потолке расползалось жёлтое пятно от недавней протечки. Девушка сидела, стараясь дышать ровно, как учили на парах по экстремальной медицине, но сердце колотилось где-то в горле.

Дверь открылась, и вошёл тот усталый следователь, что руководил осмотром на причале. Он представился лейтенантом Рибасом. Лицо его было непроницаемым, а движения – медленными и экономными.

— Расскажите, как вы обнаружили тело? – начал он без предисловий, усаживаясь и включая диктофон. Его голос был спокойным, вежливым, но в нём сквозила профессиональная отстранённость, граничащая со скепсисом.

— Утром мы вернулись с фестиваля, подошли к катамарану и увидели его в воде между корпусами, – ответила Таня, стараясь говорить чётко.

— Все были вместе?

Она на мгновение заколебалась. Нет, не все. В памяти всплыла вечерняя разбивка: Бьорн и Александр ушли раньше, Анна Мари и Иштван тоже исчезли под утро… Но стоит ли сейчас углубляться в эти детали? Не создаст ли это лишних сложностей, не бросит ли тень подозрения на отсутствующих? Инстинкт самосохранения взял верх.

— В основном, да, – выдохнула она. – Мы втроём – я, Самира и Паоло – подошли к судну вместе.

— Замечали вы вчера вечером или сегодня утром возле вашего судна подозрительных лиц? Может, кто-то пытался проникнуть на борт?

— Нет, ничего такого. Когда мы уходили прошлым вечером, всё было спокойно.

Лейтенант что-то записал в свой блокнот корявым, быстрым почерком. Потом поднял на неё взгляд, и Таня почувствовала, как под этим взглядом кожа на спине холодеет.

— Не было ли у вас или у ваших друзей конфликтов с кем-либо на фестивале?

В памяти чётко всплыла сцена: Бьорн, красный от возмущения, что-то горячо доказывал какому-то невысокому, щуплому мужчине у стойки бара. Тот молча слушал, потом пожал плечами и отвернулся. Перепалка? Да. Конфликт? Вряд ли. Но эта деталь теперь казалась опасной иголкой в стоге сена её памяти. Говорить? Молчать? Мысль о том, что Бьорн может сам рассказать об этом и её молчание будет выглядеть как сокрытие, заставила её сделать выбор.

— Нет, – сказала она чуть быстрее, чем следовало. – Конфликтов не припомню. Просто много суеты, обычная молодежная тусовка.

Рибас кивнул, не выражая ни удовлетворения, ни разочарования. Потом посмотрел на неё прямо, упёршись подбородком в сложенные руки.

— Вы, как будущий врач, – он ещё бросил взгляд на её анкету, где было указано место учёбы, – должны были понять, что человек в беде. Почему вы не попытались оказать ему помощь? Не провели хотя бы первичный осмотр?

Вопрос прозвучал как удар ниже пояса. Таня почувствовала, как кровь отливает от лица, а ладони становятся ледяными. Её профессиональная уверенность, на которую она опиралась в шоковые первые минуты, вдруг обернулась против неё, превратившись в равнодушие или, что хуже, в неоказание медицинской помощи.

— Он… он был без признаков жизни, – выдавила она, слыша, как голос звучит неестественно глухо. – Положение тела, цвет кожи… это было очевидно даже на расстоянии. А учитывая обстановку, я решила, что первоочередная задача – вызвать полицию и не нарушать место…