Книга Катамаран, страница 53 – Александр Ольшанский

Вместимость в восемь-десять человек делала судно не тесным, но и не пустым – оно было ровно такого размера, чтобы чувствовать себя маленьким плавучим миром, где у каждого есть свой угол, но нельзя спрятаться от всех. Всё здесь было продумано для долгого плавания: опреснители, высасывающие питьевую воду из морской, холодильники, работающие от накопленных за день солнечных ватт, и даже крошечная оранжерея для зелени, за которой ревностно ухаживала Анна Мари, а Лилу радостно мешала ей, как могла.

Когда же ветер наполнял широкий, компьютером управляемый парус, катамаран преображался. Он переставал быть эдакой умной, самодостаточной глыбой и становился существом стихии – легким, стремительным, почти летящим. В такие моменты даже вечно скептичный Бьорн смягчался.

— Ладно, – говорил он, глядя на бегущую по воде тень паруса. – Для коробки с розетками он держится довольно бодро.

Это было их ковчегом, их лабораторией, их домом и их загадкой. И как всякий настоящий дом, он хранил не только их мечты и запасы, но и тайны, о которых они пока даже не подозревали.

Солнце в Атлантике, вдали от испанских курортов, было другим – не слепяще-золотым, а жидким и белесым, выжигающим последние краски из выцветшей лазури неба и воды. Катамаран застыл в зоне полного штиля, словно муха в гигантской капле янтаря. Океан превратился в плоское, душное зеркало, в котором отражалось лишь безжалостное марево. Воздух не колыхался, паруса беспомощно обвисли, и даже чайки, эти вечные попрошайки портов, покинули их, не находя здесь ни ветра, ни добычи. Казалось, сам мир затаил дыхание, замер в тягостном ожидании, и только легкая, едва заметная зыбь, бежавшая от носа катамарана, напоминала, что они не приклеены к стеклу гигантского аквариума.

Безделье и духота действовали на нервы куда сильнее, чем любой шторм. Все расползлись по углам, пытаясь спастись от зноя и тягостных мыслей. Паоло, сняв майку и обнажив загорелый торс, с видом заправского механика копался в моторе, время от времени что-то бормоча на своем певучем итальянском. Пот стекал у него по спине ручьями. Иштван уткнулся в экран ноутбука, но взгляд его был пуст и устремлен куда-то в бесконечность, за пределы пикселей и схем; после распоряжений, которые он выдал Паоло, он не работал. Просто прятался в цифровом мире от давящей реальности. Анна Мари, красная как редис, сидела в тени рубки, прижав к груди Лилу, и старалась дышать ровно, хотя каждую секунду готова была отдать королевство за глоток свежего воздуха и крупицу уверенности в завтрашнем дне. Мартышка, чувствуя беспокойство своей хозяйки или ещё что-то, тихо поскуливала, уткнувшись мохнатой мордочкой в её шею.

Таня пыталась читать медицинский справочник, но слова расплывались перед глазами. Она поймала себя на том, что уже пятый раз перечитывает один и тот же абзац о симптомах морской болезни, и с досадой швырнула книгу на сиденье. Её взгляд упал на Самиру. Та, откинувшись на подушки, с закрытыми глазами и наушниками в ушах, делала вид, что спит, но идеально подведенные стрелки глаз подрагивали. Притворство было столь же прозрачным, сколь и бесполезным. Напряжение висело в воздухе, густое, как бульон, и его не могли развеять ни шутки Паоло, ни попытки Сашуры сохранить видимость порядка.