Книга Катамаран, страница 91 – Александр Ольшанский

Двенадцатый день рождения Анны Мари традиционно обещал стать тихим и, скорее всего, ничем не примечательным. Семья находилась в своём загородном доме, и девочка, получив в подарок от родителей новейший атлас океанских глубин и набор для вышивания, собиралась провести вечер за чтением. Ей, вечному «синему чулку» в очках-велосипедах, такие радости были милее шумных вечеринок, на которых она чувствовала себя белой вороной. Но судьба, в лице старого друга её отца, кенийского учёного-натуралиста Калу, приготовила ей подарок, который перевернул её маленькую вселенную.

Он прибыл на джипе, словно весь пропахший пылью саванны и приключениями, и в его иссечённых морщинами ладонях шевелился крошечный, тёплый комочек.

— Это для тебя, Анна Мари, – сказал он, и его голос прозвучал как-то особенно торжественно. – Взрослые часто дарят детям игрушки. Но этот подарок – не игрушка. Это ответственность. И напоминание.

Он протянул ей крошечную мартышку. Та была размером с апельсин, с огромными, испуганными глазками цвета тёмного янтаря и невероятно тонкими, почти воздушными пальчиками, которые тут же вцепились в большой палец Анны Мари. Девочка замерла, боясь дышать. Она боялась повредить это хрупкое и живое чудо.

— Её зовут Лилу, – громоподобно объявил кениец-великан, но в голосе его прозвучала нота неизбывной печали.

Имя это прозвучало для Анны Мари как удар колокола. Оно отозвалось эхом из её детства, из тех самых рассказов, что передавались в их семье шёпотом, украдкой вытирая слёзы. Лилу. Так звали ту, другую мартышку, неразлучную спутницу её дяди – родного брата отца, отчаянного журналиста и путешественника. Той Лилу, которая погибла вместе с ним в марте 1999 года, когда бомбы НАТО падали на Югославию. Он готовил репортаж о детях войны, а его мартышка забавляла детей и окружающих взрослых. Мартышка Лилу как всегда сидела у него на плече, деля все тяготы пути. Анна Мари никогда не видела дядю живым, но знала о нём всё. И о его верной, задорной спутнице, которая умела воровать сахар с утреннего стола и с таким умопомрачительным артистизмом изображала обиду, что все окружающие покатывались со смеху. Та Лилу стала семейной легендой – символом беззаветной верности и трагической, нелепой гибели.

И вот теперь, спустя годы, в её руках снова была Лилу. Маленькая, беззащитная и такая живая.

— Откуда?.. – только и смогла выговорить ошеломленная девочка, светясь улыбкой. Её лицо отражало ещё недоверие такому чуду, смешанное с искренним восторгом и благоговейным страхом. Это был радостный ужас человека, на которого впервые обрушивается ответственность за жизнь другого существа.

— Эта кроха из питомника, – пояснил Калу. – И я тут подумал, что имя – это не просто набор звуков. Это мост. Оно связывает прошлое и будущее. Пусть их судьбы будут разными. Пусть эта малышка Лилу увидит больше счастья вместе с тобой!..

Первые недели были временем взаимного изучения и трогательных курьёзов. Анна Мари, с её врождённой застенчивостью и неловкостью в общении со сверстниками, обнаружила в себе неожиданный талант – талант материнства и понимания иного существа. Она научилась различать малейшие оттенки в писке Лилу: вот она голодна, вот хочет играть, а вот – просто скучает без хозяйки. Она кормила её с ложечки специальной смесью, купала, укутывала в мягкую фланелевую пелёнку и засыпала, чувствуя у своего бока тёплое, беззащитное дыхание.