Книга Дикая охота короля Стаха, страница 102 – Владимир Короткевич

— Зачем вы подбросили мне записку о том, что «охота короля Стаха приходит в полночь»?

— Что ты, что ты, – закачал Стахевич головою, – призраки не подбрасывают записок. Мы на такую глупость не пошли бы.

«Это, наверное, Берман сделал», – подумал я, а вслух сказал:

— А меня эта записка убедила в том, что вы не призраки, именно в тот миг, когда я начинал этому верить. Поблагодарите за это неизвестного благодетеля, потому что с призраками я вряд ли дерзнул бы сражаться.

Стахевич побледнел и, чуть шевеля челюстями, бросил:

— Этого человека мы бы разорвали на куски. А вас я ненавижу, несмотря на то, что не моя сила. И я буду молчать.

Рука Михала схватила пленного сзади за шею и надавила за ушами.

— Говори. Иначе мы тебя тут…

— Ладно. Ваша сила… Радуйтесь, хлопы… А мы вас тоже проучили. Пусть кто узнает, куда главные крикуны подевались из деревни Ярки, которую пан Антось Духвица с земли согнал? Спросите у кого, может, и узнаете. Жаль, что Дуботолк не приказал вас днем подстеречь и застрелить. А это ведь легко было сделать, особенно когда вы к Кульшам шли, Белорецкий. И я вас даже видел тогда. Мы еще тогда поняли, что вы сворку на нашу шею подготовили. Кульша старая, хотя и умалишенная, но могла о нас что-то брякнуть. Она начала догадываться, что была нашим оружием в день убийства Романа. Довелось ее тогда лишь однажды появлением дикой охоты настращать. Голова была слаба, сразу безумной стала.

Я аж кипел от всех этих отвратительных поступков, от всех мерзостей, о которых рассказывал мне этот человек. Лишь тут бездна шляхетского падения открылась мне. И я согласился с Рыгором, что эту породу следует уничтожить, что она начала вонять на весь мир.

— Дальше, негодяй!..

— Когда мы узнали, что Рыгор согласился искать вместе с вами, мы поняли, что нам придется очень туго. Здесь я впервые увидел, как Дуботолк испугался. Он аж желтым стал. Надо, говорит, кончать, и не ради богатства, а ради собственной шкуры. И мы явились тогда к дворцу.

— Кто это кричал тогда? – сурово спросил я.

— Кто кричал, того больше нет. Вот он лежит… Пацук…

Стахевич явно потешался, рассказывал обо всем с достоинством, лихо и ухарски, с такой залихватской молодцеватостью, будто вот-вот «Балладу» Рубинштейна запоет, но я отчетливо видел, что он побаивается, хотя и хорошо владеет собою.

— Да и я могу почти так же кричать.

И он запрокинул голову – вены вздулись на его шее – и начал завывать то выше, то ниже. Последний раз я услышал крик дикой охоты – нечеловеческий, ужасающий, демонский.

— Роман! – рыдал и вопил голос. – Роман! Роман! А-ой! Месть! Мы отдохнем! Роман в двенадцатом колене, выходи!

Голос его покатился над Волотовой Прорвой куда-то далеко, начал перекликаться с эхом, заполнил собою все пространство. У меня мороз пошел по спине.

И Стахевич захохотал.

— Ты не вышел тогда, Белорецкий. Ничего, на твоем месте другой издох бы с ужаса. Мы сначала подумали, что ты испугался, но на второй день произошло почти непоправимое. Светилович нарвался на Ворону, который ездил для вербовки новых охотников и опоздал. И это было именно возле тропы, ведущей в пущу, к нашему укрытию. А потом мы проследили, что он встретился с тобою, Белорецкий, в лесу. И хотя он пока не рассказал тебе этого, мы поняли: ему нельзя дать и часа жизни. Половину людей направили к трем соснам. Дуботолк прислал Светиловичу письмо и выманил из хаты. А потом с половиною людей, с тремя старыми хлопцами и новичками, поехали к Болотным Ялинам. Сам Дуботолк спешился тогда и подкрался к тебе сзади. Но ты успел уже дать несколько выстрелов, и наши необстрелянные компаньоны бросились наутек. И еще одно чудо: ты надавал тумаков Дуботолку и так врезал ему, что он до сих пор не садится на коня, сидит дома. Дома он и сегодня, так что ты остерегайся, хлоп. А тебя, Белорецкий, он как следует тогда провел. Ты и очухаться не успел, а уже его подсаживал на коня. Зато со Светиловичем нам повезло. Ворона дождался его, спросил коротко: «Раскрыл диких охотников?» Тот лишь плюнул в сторону Вороны. Тогда Ворона выстрелил. И тут появился ты, стрелял в нас, одному прострелил руку. А потом ты поколотил станового, а потом тебя вызывали в уезд не без нашей помощи. Ты, наверное, не знаешь, что тебя должны были арестовать, а потом убить по пути «при попытке бегства». Но ты был слишком ловок, дьявол, тебе повезло, и письмо губернатора заставило судью отказаться помогать нам. Он на коленях умолял Дуботолка, чтобы тебя поскорее застрелили. Кстати, Ворона ждал тогда Светиловича под деревьями, стрелял в него и применил такую хитрость, которой ты никогда не отгадаешь.