Книга Загадка королевского гобелена, страница 101 – Адриен Гётц

— Смотри, кто идет! Спрячь рулоны. Быстрее. По коням!

Входит Марк. Пенелопа и Вандрий набрасываются на него. Он все понимает, садится, смотрит на них:

— Это не я напал на Пенелопу. Ты бы меня узнала, Пенни, если бы я атаковал тебя на бульварах. Это глупо. И не я стрелял в хранительницу Байё, за кого вы меня принимаете?

— А фотографии у аукциониста тоже, может быть, украл не ты?

— Новый помощник Верноше выглядел таким растяпой, что я не мог не воспользоваться случаем. Хотите честно? У меня дома есть эти снимки. У Гобелена, вероятно, два финала. Фрагменты, вырванные из рук Пенелопы, – не те, что изображены на купленном мною рисунке. Показать вам?

* * *

В квартире Марка рядом с корзиной для грязного белья и смокингом в чехле лежит большой рисунок, который Марк забрал из банка. Он прикрепляет рисунок к стене; Пенелопа и Вандрий сравнивают его с тремя фотографиями со штампом аукционного дома Верноше на обороте.

Марк, улыбаясь, объясняет Пенелопе:

— Хотелось бы иметь квартиру побольше, но теперь ты увидишь, что вряд ли мне стоит возлагать на эту штуку слишком большие надежды…

На фотографиях изображены три сцены – неизвестная версия, неслыханный финал оперы. Вандрий не может оторвать глаз. Пенелопа, босая, стоя на кровати Марка, подтверждает:

— Рисунок соответствует тому, что я видела в Варанвиле, – та же сцена с надписью, которая недвусмысленно говорит в пользу лорда Контевила: «Odo designatus – Odo Princeps».

На кусках, проданных в «Друо», история имеет другой конец. Гийом коронован в Вестминстере в одиночестве, рядом с ним никого нет, затем герцог-король в короне гордо восседает перед порталом, раздавая боевые штандарты солдатам, а третья часть вышивки показывает их отбытие. Последний фрагмент – горделивые всадники, закованные в доспехи. Направления указаны наверху: Italia, Sicilia, Scotia^[156], Francia, Germania, основа норманнской Империи, которая возникнет после 1066 года. Паннормандизм, идеология объединения всех нормандских территорий и всех потомков норманнов, в которой нацисты, возможно, усматривали предвестие пангерманизма. Знамена с широкой черной каймой и крестом такой же ширины напоминают даже один более поздний символ. Достаточно было бы отпороть по половине темной каймы с каждой стороны, чтобы возникла самая ненавистная из эмблем.

Вандрий хочет их сфотографировать, уменьшить в размере и приделать к концу своего свитка. Чтобы понять. Но и без этого смысл уже ясен, бросаются в глаза исторические несуразности, намеренно допущенные на рисунке Денона. Достаточно сравнить эти две картины с великими композициями Жака-Луи Давида, написанными для прославления коронации Наполеона Бонапарта: «Коронация Наполеона» и «Раздача орлов».

Пенелопа взрывается:

— Почему ты исчез?

— Потому что влюбился и не хотел, чтобы об этом узнали…

— Это что-то новенькое, – неуклюже вмешивается Вандрий. – Ты? Ты ведь и без того всегда гордился своими успехами у женщин. Кто такая?

— Боюсь, вы ее знаете. Опасался, вы сочтете, что мы не пара… Мы улетели на Сицилию. Норманнский поход! На обратном пути проехали через Апулию, изумительный край. Вы знаете собор в Отранто с мозаичными полами двенадцатого века?

— Не уходи от темы.