Книга Загадка королевского гобелена, страница 34 – Адриен Гётц

— Ну ладно, если хочешь, сделаю над собой усилие и войду в ваш педагогический мир. Посмотри, какая Диана была красотка! А для меня… Я-то видел ее за несколько часов до…

— Не кричи так, сейчас сбегутся любопытные…

— Ревнуешь. А где этот ваш Гобелен? Нужно еще тащиться через пятнадцать залов или можно увидеть его сразу? Давай пойдем по красным стрелкам. А куда лучше выйти? Можно было бы начать с собора.

— Собор потом, мне будет приятно, если мы осмотрим его вместе, но не сейчас. Хочу снова кое на что там взглянуть…

— Там? Ты преувеличиваешь, это не другой конец света, здесь все рядом. Твоя безопасность под угрозой, я тебя больше не отпущу одну. Прикончили Соланж, или почти прикончили, но, пока я жив, эти сволочи до тебя не доберутся.

— Ты по-прежнему на связи с Пьером Эраром?

— Это «мой человек в Байё», покуда его не перевели в Гавану^[80]. Я поручил ему охранять тебя – он ведь в тебя влюблен, значит, прекрасно справится и останется не внакладе. Я хочу понять, кто стрелял в Соланж и кто пробрался в больницу и отключил ей, бедняге, все аппараты. Какой-нибудь геронтофоб? В сговоре с тем, кто помог тебе освободиться от покупки? Кто мог ополчиться на гобелен тысячелетней давности? А ему что, правда тысяча лет? Ты сама говорила, что в Лувре сомневаются. А вдруг в Байё прознали, что тебя назначили сюда ради секретной и конфиденциальной миссии по проведению экспертизы…

— Гобелен действительно датируется одиннадцатым веком. Вообще-то, я думаю, что единственный человек, кто мог бы нам объяснить, что происходит, это Соланж. Завтра, если она придет в себя…

— Она не выйдет так быстро из комы. Давай возьмем часовую паузу, чтобы прояснить тайну Гобелена. Это мой метод, я перенял его у Арсена Люпена^[81] и у Пьера Мендес-Франса^[82]: даешь себе какой-то определенный срок для решения трудного вопроса, и это всегда срабатывает. Моя маленькая Пенни, мы все расставим на свои места. Вот увидишь, я не зря приехал из Парижа. Я начеку. Обязательно замечу в Гобелене самую ничтожную погрешность, не пропущу малейшее сходство с Наполеоном у кого-то из персонажей. Нет ничего лучше, чем свежий взгляд. Вперед!

Тамбур, противопожарная дверь, черный занавес.

— Нет, спасибо, мне не нужен аудиогид, я с хранителем музея.

— Вандрий, прошу тебя, не скандаль…

— Так у меня есть собственный аудиогид в очках – ты, кстати, заказала свои знаменитые линзы? Чувствуешь, какое от меня амбре? Надушился «Огненным драккаром» в твою честь. Нравится?

— Начнем с того, что нельзя говорить «драккар» – это варваризм, придуманный двести лет назад.

— Как, впрочем, и твой Гобелен?

— Норманнские суда в одиннадцатом веке назывались шнеками.

— Ну ты и зануда!

Воспоминание: коридор Великой пирамиды, ее первое путешествие по Египту. Оно запомнилось так же, как и школьная поездка на автобусе девчушки из Вильфранш-де-Руэрга, отправившейся на открытие Нормандии. Темный коридор, стены, затянутые черной тканью, ощущение дежавю, которое беспокоит Пенелопу. Поскольку Вандрий крутится рядом, она не подает виду. Рука об руку они заходят в большой зал, где выставлено Полотно Завоевания.

Она отдергивает руку. Недостаточно быстро. На них уставилась смотрительница зала, при их появлении вскочившая со стула. Начнутся пересуды. Мягкий свет льется на длинную полосу ткани. Пока глаза постепенно привыкают к темноте в неосвещенном помещении со сводчатым потолком из дерева теплых тонов, проступают контуры рисунков, первые сцены.