Книга Загадка королевского гобелена, страница 37 – Адриен Гётц

— А эта маленькая порносценка, внизу, – о ней твоя Соланж что-то говорит в своей книге?

— Мельком, особо не распространяется. Это не в стиле мадемуазель Фюльжанс.

— А все-таки лежать распростертой ей в итоге довелось…

— На полях есть одна или две достаточно фривольных картинки, – трудно сказать, связаны ли они с центральным сюжетом. Наверху и внизу по полотну проходят два очень интересных фриза с фантастическими зверями, странными персонажами, как на романских капителях, есть несколько сцен – пожалуй, единственные свидетельства порнографии середины одиннадцатого века…

— Ты отдаешь себе отчет? Эксгибиционисты в соборе, пусть даже под самыми сводами! Мы же не знаем, что́ могло шокировать людей в одиннадцатом веке. Этот фриз, вернее, эти два фриза все же имеют хоть какое-то отношение к основному сюжету?

— В конце – да. Словно сама битва стала настолько важной, что вторгается даже на декоративные бордюры полотна. Там есть и вполне реалистическая сцена мародерства. Эти второстепенные эпизоды очень странные, и все историки, которых я читала, толкуют их по-разному. Как будто утерян основной смысл. Ты считаешь, это ставит под сомнение древность цикла? Как ты думаешь? Ты слушаешь меня?

— С восторгом. Первое замечание: полотно действительно выглядит очень старым. Но мне кажется, что его неоднократно подштопывали. Если приглядеться, похоже, что все это было латано-перелатано, как крыша нормандского поместья. Местами переделано, причем шерсть не всегда подобрана тон в тон. Вам не приходило в голову постирать его в машине? Двадцать градусов, щадящий режим для деликатных тканей?

— Ну ты прям-таки эксперт! Один псих уже выдвигал эту идею в восьмидесятых. Он даже убеждал местного мэра, что единственной подходящей по размеру емкостью для стирки шедевра будет городской бассейн, но тут, к счастью, вмешался инспектор по охране памятников! Если бы я была здесь единственной хозяйкой, я бы велела «разреставрировать» Гобелен, и чем больше, тем лучше. Снять укрепляющие полосы ткани, убрать все, относящееся к девятнадцатому веку, в частности в надписях на латыни. Мне кажется, что некоторые из них – выдумка реставраторов. Особенно в конце. Например, надпись против англичан – что точно установлено, это подтверждают серьезные историки – появилась во времена Наполеона. А потом, когда такая работа будет закончена, что заняло бы года два и пришлось бы закрыть музей (уверена, что никто ни в мэрии, ни в отделе туризма на такое не пойдет), нужно выставить Гобелен в горизонтальном положении или разместить на наклонной плоскости, но так, чтобы не было натяжения девятисотлетней ткани. Нужно разложить его на столе длиной семьдесят метров.

— А я нарисую тебе план будущего музея: учебно-информационный зал при входе, один-единственный, потом стометровый коридор, а в конце магазин. Здание из дерева, последний крик моды, с сертификатом «высокое экологическое качество», это подтвердят специалисты. Я обойдусь вам дешевле, чем Бэй Юймин^[86], – свои люди, договоримся. Ты, как настоящая Пенелопа, по ночам будешь распускать вышивку девятнадцатого века, и тогда не придется закрывать музей на два года. С женихами, претендующими на тебя, я разберусь, не переживай. А теперь расскажи продолжение истории, только покороче, мне не хочется торчать здесь до скончания веков, а потом я проведу критический разбор услышанного.