Книга Загадка королевского гобелена, страница 39 – Адриен Гётц

— Хотел бы я посмотреть, на что похожа эта равнина Гастингса.

— Каждый год фанаты проводят реконструкцию битвы в костюмах эпохи и приглашают хранителей из Байё. Соланж их слегка презирала, но, если тебе интересно… Как видишь, в моей вышивке Гарольд играет заметную роль, но, когда они устраивают свой маскарад, никто не хочет его изображать, прославлять врага: былое величие Гарольда должно служить зарождающейся славе герцога-короля. Как и герцог Роберт, отец Вильгельма, Гарольд жил в незаконном браке, more danico^[88], – я потом объясню тебе, что это такое, – с красавицей Эдитой Лебединая Шея, которая родила ему как минимум троих детей.

— А что нам говорит красный молитвенник Соланж?

— Она рассматривает Гобелен, что довольно неожиданно…

— Милая Соланж…

— …как пьесу в трех актах. Первый строится вокруг Гарольда, чтобы показать, что этот доблестный и поначалу усатый принц должен был подчиняться герцогу Нормандскому, своему спасителю, сеньору и сюзерену. Все заканчивается сценой клятвы на мощах в соборе Байё. Второй акт. Все кардинально меняется. Гарольд оказывается клятвопреступником. Отсюда сцена, где-то примерно на середине полотна, которая переносит нас в Вестминстерское аббатство. Гарольд, вопреки данному им слову, венчается на царство в Англии.

— Представь себе, он был в своем праве. Ведь Эдуард Исповедник на смертном одре назвал своим единственным преемником этого великого сеньора, прочно обосновавшегося на острове.

— История – это ложь, рассказанная победителями. В конечном счете единственное подлинное доказательство клятвопреступления Гарольда – это полотно, вышитое во славу Вильгельма Бастарда. Впрочем, в латинских надписях, сделанных над каждой сценой, его не называют ни предателем, ни изменником.

— Ну а третий акт?

— Вершится правосудие. Преступление и порок наказаны.

— Редкое зрелище – понятно, что в этом и заключен смысл длинного свитка.

— Здесь Вильгельм держит совет; обрати внимание, что главная роль отводится его сводному брату Одону, епископу Байё, рожденному от брака матери Вильгельма, прекрасной Арлетты де Фалез, с Герлуином де Контевиллем. Его сразу можно узнать по тонзуре. Видимо, в этом третьем акте всем руководит Одон, – возможно, он сам и написал сценарий Гобелена. Вильгельм велит построить флот – довольно забавная сцена, в толковании которой единодушны все историки-бытописатели.

Пенелопа и Вандрий погружаются в созерцание сцены пиршества.

— Великолепно! Первое в мире изображение мешуи – шашлыка на шампурах! Тебе не кажется, что Гобелен был создан после первых дипломатических контактов с Марокко? Небольшая колониальная фантазия девятнадцатого века? А этот котел, в котором что-то варится, – возможно, кускус? Взгляни-ка на этого человека – он достает из печи пирожки и раскладывает их на блюде чем-то вроде щипцов, невероятно. На столе даже лежит нож. Вот уж не знал, что Гобелен из Байё к тому же содержит и кулинарные рецепты.

— Вполне логично, что сюжет попал на кухонные полотенца для сувенирного магазина при соборе. Нам осталось посмотреть самые знаменитые сцены, атаку всадников в широкоэкранном формате против войска Гарольда. Гобелен оживает.

— Но заканчивается все полным крахом. Гарольд ранен стрелой в глаз, собирают убитых, раздевают их… И больше ничего… Полотно оборвано.