Книга Загадка королевского гобелена, страница 42 – Адриен Гётц

— Он сказал, что у вас нет денег.

— Ошибается. Ты считаешь, рисунок вышивки действительно полный, ты уверен?

— Клянусь, я видел его своими глазами, но Марк вырвал у меня из рук фотографию. Он хотел продать это Доди аль-Файеду, утверждает, что это бомба, от которой Букингемский дворец может взлететь на воздух. Ты в это веришь?

— Продать Гарольда владельцам «Харродса»^[91], неслабо. Если бы мы с ним объединились, на этот раз я заняла бы первую полосу «Возрождения». Мы бы накануне предупредили Пьера Эрара… Но ты же видел этот последний кусок, расскажи.

— Выйдем отсюда. Целая стая старых грымз все как одна навострили уши.

— Ты преувеличиваешь – это мои милые посетительницы, моя публика! Ты вечером вернешься в отель «Нотр-Дам» или довольствуешься моим скромным жилищем?

— Я, наверное, поеду…

— Ты же обещал охранять меня.

— Вернусь, как только смогу. Мне все-таки завтра нужно довольно рано быть в Париже, я должен присутствовать на редколлегии газеты, я уже пропустил два предыдущих заседания. Неплохо бы показаться, ты ведь знаешь наше ремесло – иначе они вместо меня наймут того, кто начнет набивать себе цену. В Байё тебе особо нечего бояться. Если что, позовешь на помощь, через два часа я буду с тобой, не волнуйся.

* * *

Они идут к паперти собора. Улица носит имя Ламбера-Леонара Лефорестье, спасителя Гобелена. В магазинчике продаются трафареты Гобелена для самостоятельного вышивания.

— Посмотри, Пенни, это не дело… Гобелен для вышивки крестиком! Просто скандал! Все равно что вышивать «Анжелюса»^[92] Милле. Вот миссис Стотард, наша похитительница, никогда бы не допустила такой оплошности. Если эти дамы-туристки любят орудовать иглой, даже после сорока лет вышивания крестиком им придется изменить свои привычки. Не такая уж это премудрость – освоить два стежка одиннадцатого века. Посмотри на те дома – я обожаю этот город, до чего хороша твоя пресловутая улица ля Метриз^[93]. Не делай такое лицо. Она упирается в улицу Кикангронь^[94]. Идеально подходит для тебя, им не придется ее переименовывать, когда ты станешь местной знаменитостью.

В своем орлином гнезде в Берхтесгадене Адольф Гитлер не может решить, что ему надеть. Как одеваются, когда принимают бывшего короля? Самого элегантного человека в мире? Особенно если ты в горах, а он приезжает с секретным визитом? Надеть форму? На военное приветствие он будет вынужден ответить таким же, выбросив вперед руку. Образ новой Европы. На втором плане: герцогиня. Фотография того времени черно-белая: наверное, ее платье было под цвет глаз, голубое. Оттенок «голубой уоллис».

Вандрий в целом доволен этим началом. Вообще, он доволен всем: собственным видом, банковским счетом отца, своей квартирой на площади Вогезов, новым ноутбуком, своим телеобозрением для новомодной газеты, которое публикует каждый вечер. Эта небольшая статейка облегчает его совесть, когда он проводит перед ящиком по восемь часов кряду. Он бился как лев за собственное, подписанное его именем обозрение, за эту жалкую финтифлюшку, крохотную колонку, над которой, как Наполеон над Вандомской площадью, красуется его физиономия, но эта колонка обеспечивает его репутацию и в свете, и в городе.

Он также доволен тем, что приобрел три десятка книг – полная документация по «его теме». Если леди Пенелопа думает, что он проводит время в бассейне или, самодовольно улыбаясь, разглядывает свое отражение в зеркале, она будет удивлена. Все свалено в большой комнате – иногда он называет ее гостиной – на столе, который больше не служит для дружеских застолий, за ним он пишет – с полным ощущением собственной социальной значимости.