Книга Загадка королевского гобелена, страница 58 – Адриен Гётц

— Как я тебе завидую! Вести телеобозрение куда скучнее! А ты хотя бы на свежем воздухе!

— Сегодня днем в Уистреаме рыбный рынок.

— Дарю заголовок для твоей статьи: «Снимаю! Улыбочку! Скажите Уистреам». Сойдет вместо «сыр»?

* * *

Пьер с радостью снова повидался бы с этим симпатичным парижанином. И если это действительно бойфренд Пенелопы, лучше сразу же свыкнуться с этой мыслью и ориентироваться на вариант «друг семьи», и прощай, личное счастье! Это вовсе не помешает общаться с Пенелопой длинными вечерами в Байё, и будь что будет!

Пьер идет на окраину деревни к дому Аберов. Ему немного не по себе. Два деревянных барьера, выкрашенных в белый цвет, преграждают подъезд: большой для машин, поменьше, с медным, начищенным до блеска колокольчиком, – для посетителей. Типичный красивый деревенский дом. Ряд окон на первом этаже, ставни закрыты. Наследников у супругов не осталось. Войти нельзя. Он делает навскидку несколько фотографий и поворачивает назад.

Пьер составил перечень версий относительно нападения на Соланж, которые разрабатывает полиция Байё. Уместилось в три строчки. Напоминает дело в Прюнуа – никто ничего не видел, на все ушло не больше минуты. Мотив преступления практически не прослеживается.

Соланж никому не желала зла. Непохоже, чтобы она была вовлечена в местные дела, нормандские интриги, связанные с культурным наследием, в протестные движения. Она не покупала ферму, не получала наследства от матери, город предоставил ей хорошую служебную квартиру, которую, кстати, не взламывали. Пьер Эрар хорошо потрудился, расспросил всех, от завсегдатаев бистро до продавщицы газетного киоска у собора. Доктор Ле Культе принял его очень любезно, но в палату не пустил: больная нуждается в покое. Такая же пациентка, как и остальные, но доктор не жаждет рекламы для больницы. Пьер пообещал ничего пока не писать. Он улыбнулся, вспомнив слова своего племянника, хирурга-интерна: «Бандиты из пригородов Лизьё ориентируются в больнице лучше санитаров…» – но нет, это было бы нечестно. Очень славный этот врач, можно будет к нему обратиться, если возникнут сложности. Больная вторично получила травму, шансы, что выкарабкается, – пятьдесят на пятьдесят. Осторожный прогноз, как говорится. Доктор Ле Культе из любезности, а может быть, из уважения к наследию старины время от времени консультировал Соланж при простудах и ангинах: старая дева, живет с котом, ее мирок – коллекция старой медной утвари, фарфора и книг по истории. Единственный враг – время; она с ужасом ждала приближения пенсии.

Встречала ли она Шарля Абера? Конечно! Пьер помнит: на последнем банкете «Сынов 1066 года» эти двое сидели рядом. Пьер даже подумал, что ветеринар готовится к выборам. О чем они могли тогда говорить?

— Добрый день, мадам или мадемуазель, – прошелестел далекий и какой-то бесцветный голос.

— Мадемуазель, не важно.

— Мадемуазель Брёй. Я осмелился послать вам букет в день вашего приезда в Байё. Вы не могли догадаться, от кого он. Мы не знакомы.

Она думает: «Человек с букетом, перевязанным соломенной тесемкой, наконец-то».

По голосу ей трудно представить себе его лицо. Немолодой. Некоторые тайны раскрываются сами собой, без всяких усилий с нашей стороны, так же как потерянные вещи вдруг находятся сами, когда они уже больше не нужны. Пенни думает об этом и теряет нить беседы, в то время как странный голос продолжает говорить.