Книга Загадка королевского гобелена, страница 70 – Адриен Гётц

— Но он же был епископом.

— Он был бы не единственным князем-епископом^[123] в истории Средневековья. Они встречаются вплоть до восемнадцатого века.

— Он не был королевской крови.

— Вы не знаете право викингов. Его мать была принцессой, поскольку ее выбрал герцог, только и всего. Она de facto стала такой же значительной фигурой, как и урожденная принцесса, с теми же правами, той же властью. Арлетта из Фалеза смогла дать жизнь принцам. Ее союз наделил ее княжеским достоинством, и она могла передавать его при условии, что глава рода признает это династическое право за теми из своих родных или сводных братьев, кого выберет сам.

— Клановая система, как в некоторых первобытных обществах.

— Основы подлинного английского права. Оно, как и все северные своды законов, поддерживало женщин. Мы плохо себе представляем, какое место занимала женщина в обществе одиннадцатого века, но я не стану читать вам лекции по истории, дорогая Пенелопа. Согласно неписаным, но широко известным в ту пору правилам викингов Одон был лишь сводным братом герцога; его отец Герлуин, сир де Контевилль, не был принцем. Но если бы его мать и старший брат решили назвать Одона наследником, династом, это стало бы возможно. Нужно забыть наше сегодняшнее право и систему наследования, установленные в тринадцатом–четырнадцатом веках. Эти принципы были усвоены не без труда: посмотрите на ученые споры во время Столетней войны о том, кто является законным наследником французского престола. Это суверенное решение герцога-короля, который выбирает самого способного среди принцев своего рода, – именно это и происходит в последней сцене.

— А историки права согласятся с вами?

— Не все! Даже если все они признали бы, что нельзя применять современные юридические принципы к одиннадцатому веку, к сообществам, вышедшим с кораблей викингов. На этих основаниях сам Вильгельм никогда не смог бы стать правителем, о чем прекрасно свидетельствует его прозвище Бастард.

— Вот поэтому, вы полагаете, Одон и заказал Гобелен? Чтобы сыновья Вильгельма подчинились знамени, поняли силой примера, что такова была воля их отца, Завоевателя?

— Вы быстро схватываете, дорогая Пенелопа. История предателя, узурпировавшего трон, имеет двойной смысл. Гарольд, который незаконно наследовал Эдуарду Исповеднику, утверждая, что он больше «принц», чем Вильгельм. А главное – сыновья Вильгельма, которые хотели царствовать после отца, вопреки законному праву династии, происходящей от Одона де Контевилля, сводного брата Бастарда. Гобелен обращен к ним, к следующему поколению: он сулит им судьбу Гарольда.

Пенелопа молчит. Но не может подавить мысль: а что, если он прав?.. Артур Контевил с гордостью заключает:

— Контевилли, ныне низведенные в свою цитадель на острове Варанвиль, наш утес, наш укрепленный порт, наше секретное пристанище, уже девять веков презирают королей Англии и угрожают им. У нас нет пергамента, чтобы это доказать, нет историков, готовых нас поддержать, нет войска, чтобы нас приветствовать, но мы обладаем неопровержимым свидетельством: несколькими метрами холста, подлинность которого я попрошу вас подвергнуть экспертизе. Мы владеем заключительной частью саги, которая и придает весь смысл Гобелену из Байё.

* * *

Вандрий, как же нужно, чтобы ты был здесь! Пенелопе выпала честь исследовать доказательства законных прав этого семейства слегка двинутых египтологов, сиров де Контевилль, они же Контевилы, уже тысячу лет отстраненных от власти и хранящих как доказательство эти вышивки, которые свидетельствуют о том, что их истории, сотни раз пересказанные от поколения к поколению, – вовсе не досужая болтовня. Военный трофей. Финальные сцены Гобелена, которые отсутствуют в Байё и которые тщетно пытались заполучить английские короли. Короли Англии и, возможно, не только они во время последней войны и, несомненно, после нее.