Книга Загадка королевского гобелена, страница 79 – Адриен Гётц

Раздается звонок. В этом подвале. Вполне реальный, телефон вовсе не из глубины веков. Звук отражается от всех стен. Она ищет трубку. Современная модель, скрытая за стойкой с бутылками. Она садится на трон фараона.

— Я хотел знать, не изменили ли вы своего решения. Мне отключить электричество сейчас или чуть позже? Не думаю, что на завтрашнее утро предусмотрен завтрак. До свидания, мадемуазель Брёй.

— Не вешайте трубку! Нам нужно поговорить. Вы не знаете всего.

— Полагаю, и вы узнали от меня кое-что, о чем раньше не подозревали.

— То, чего вы не знаете, Артур, – она старается придать голосу некоторое кокетство, – это то, что на сегодняшний день существуют подлинные финальные сцены Гобелена из Байё, и эти вышивки переходят от одного коллекционера к другому. Я лично держала их в руках. Эти фрагменты были проданы на аукционе «Друо» на прошлой неделе. Я единственная могу сказать, являются ли они подлинными. Это касается вас – правильнее будет сказать, нас.

Интересно, кто в последнее время приезжал на этот остров навестить Артура Контевила? Пенелопа уверена: этот посетитель связан с теми, кто напал и на нее, и на Соланж Фюльжанс, с теми, кто уже давно интересуется финальными сценами Гобелена. Эти сцены так важны, что Контевил стал их верным хранителем, но, возможно, существует еще один комплект, в другом месте – только вот подлинный ли он?

Пьер Эрар может появиться и освободить ее. Он должен был получить сообщение, которое она послала ему из Гранвиля. Но журналист – это не искатель приключений и не спасатель. Она думает о нем, и это согревает; он ее единственный здешний друг. Она представляет себе Пьера, выражение его лица, как у заблудившегося ребенка, чуть заметную улыбку; он полная противоположность ее Вандрию, который буквально озаряет собой все вокруг.

* * *

Контевил открывает люк.

Пенелопа горда тем, что лишь силой слова переиграла противника. Вандрий не поверит, когда она ему расскажет. Артур положен на лопатки! Пенелопа убедила Контевила, что у них общие интересы. Теперь он у нее в руках, она ставит условия, она предлагает. Он сразу же ей поверил. Понял, что она не блефует. У Пенелопы только одна цель, которая наверняка поможет ей решить все, – заставить его заговорить.

— Когда я прочел в «Возрождении», что в Байё назначена новая хранительница и что она специалистка по коптскому Египту, в основном по тканям, не осталось сомнений, что «они» поняли.

— «Они»?

— Музеи Франции, ваше Министерство культуры, а вовсе не хранительница Байё, представьте себе, эта старая карга!

— У вас потрясающий французский.

— Тогда я сказал себе, что у меня больше нет шансов. Соланж Фюльжанс всегда считала мою историю полной ерундой, не отвечала на мои письма и звонки, но знаю, что сохранила все фотографии, которые я ей посылал. Мои фрагменты вышивки существуют. Они старинные. У нее нет возможности проследить их происхождение. Они ей мешают. Она не упоминает о них ни в одной из своих книг. Она знает, что мы владеем завершающими сценами Гобелена. С вашей помощью она может заткнуть мне рот. Я был даже рад, что она мне не отвечает. Я подумал, что правительство теперь приняло решение расправиться со мной, поскольку мой Гобелен мог снова стать орудием. Времена меняются. Придется снова с нами считаться. События у моста Альма, увы, подтвердили мою правоту. Вы – шпионка Музеев Франции, получившая назначение в Байё, чтобы уничтожить меня. Поэтому я и захотел вызвать вас сюда. По собственной инициативе и с вашего согласия.