Книга Загадка королевского гобелена, страница 80 – Адриен Гётц

— Но я с первого же взгляда вижу, что ваши притязания необоснованны. Безусловно, это превосходная работа, но это подделка девятнадцатого века. Лувр в настоящий момент занимается изучением одной из весьма романтических личностей, Доминика Виван-Денона, директора музея времен Империи, авантюриста, последовавшего за Бонапартом в Египет и исколесившего всю Европу в поисках всевозможных произведений искусства…

* * *

Хотя они опять вернулись в гостиную, Пенелопа не теряет бдительности. Она хочет выторговать возможность уехать на первом же пароходе. Тон Контевила снова стал ледяным.

— Мне кажется, я все еще вас пугаю. Мы только что заключили пакт, я вас не предам.

— Это Денон заказал в Египте те три фрагмента, которыми вы владеете.

— Мой отец, один из первооткрывателей гробницы Тутанхамона, всегда знал правду. Он несколько лет прожил в Египте. Ему было известно, что целые монастыри коптских вышивальщиц работают по льну древними техниками, слегка напоминающими техники нормандских мастерских одиннадцатого века. Три сцены Гобелена из Байё, которые вы только что видели, тем не менее являются подлинным историческим памятником, они были заказаны Наполеоном. Одно это уже немаловажно. После тысяча восемьсот пятнадцатого года они перешли в распоряжение семьи Контевил.

— Вы надеялись продать их Диане и Доди, как ваш отец – герцогу и герцогине Виндзорским. Показать свою силу. Единственным реальным противником была я.

— Я никогда не желал вам зла. Даже сейчас – просто старался немного произвести на вас впечатление. Сегодня Диана и Доди, эти экзальтированные ничтожества с птичьими мозгами, ушли в мир иной; они единственные, кого я мог заставить поверить в эту историю… Я вызвал вас сюда, чтобы попросить о помощи.

— Заперев меня в подвале?

— Вы правы, у нас схожие интересы. Не знаю, у кого второй комплект, который ходит по рукам, каким временем он датируется, но я хочу знать, сколько он стоит.

— Вы уверены, что вы этого не знаете?

— Клянусь вам на этом дольмене – это самое святое, чем я владею. Могу рассказать вам нашу историю, если хотите получить последнее свидетельство моих благих намерений.

— Слушаю вас.

— Во времена Французской революции мой предок Джон Контевил жил между Нормандией и нашим островом. Он купил ферму в совершенно новом департаменте Кальвадос, в деревушке под названием Контевиль, хотя трудно сказать, имеет ли она к нам отношение. В первые годы Империи он процветал благодаря контрабанде тканями…

— Уже тогда!

— Еще нет. Речь идет об индийском кашемире, от которого были без ума модницы начала девятнадцатого века, но ввоз его во Францию был невозможен из-за знаменитой континентальной блокады, запрещавшей торговлю с Англией. Не имея никаких средств, мой предок начинал с создания сети, связавшей все нормандские ярмарки в Кане, а главным образом – в Гибре, возле Фалеза, куда приезжала за покупками вся провинция. У меня на чердаке лежат его учетные книги, довольно любопытно. Тюки кашемира проходили через Варанвиль, а продавали их в Гибре. Это было своего рода тайное общество, на котором мы и сколотили состояние. И мы не собирались останавливаться на полпути.

Что знала Соланж Фюльжанс об этой истории? Что знал директор Лувра? Пенелопа чувствует, что многие принимали ее за маленькую девочку и это продолжалось слишком долго. Ею нельзя так манипулировать.