Книга Запах смерти, страница 104 – Эндрю Тэйлор

Таунли сердито оскалился:

— Если ты не уберешься с нашего пути, я сдам тебя военной полиции за препятствие проезду по королевской дороге.

Инвалид хихикнул, словно Таунли отмочил веселую шутку. Тем не менее он со своим спутником вжались в изгородь на обочине дороги. Когда мы проезжали мимо, я мельком увидел белое потное лицо второго мужчины в прямоугольнике театральной конструкции, которую он нес на своих плечах. Разинув рот, он смотрел на нас грустными карими глазами, словно это мы разыгрывали некий спектакль, а он был зрителем.

До ипподрома мы добрались вскоре после десяти. Таунли тут же провел нас к палатке с полосатым навесом, где продавали освежающие напитки, а его слуга занялся лошадьми. Мы нашли столик и сели утолить жажду.

Разговор в основном крутился вокруг сравнительных достоинств лошадей, которые сегодня будут участвовать в скачках. Я не принимал особого участия в обсуждении, поскольку не был слишком азартным человеком, да и вообще не слишком хорошо разбирался в этом виде спорта. Более того, мое внимание отвлекала праздничная толпа, которая все прибывала, обтекая нашу палатку.

Волею случая балаганщики, с которыми мы столкнулись на дороге, устроились неподалеку от нас. Здоровяк, несший на себе сложную конструкцию, положил ее на землю и вытер вспотевший лоб. Его широкое лицо блестело, словно полная луна. Он был не выше своего товарища, но почти вдвое шире. Помимо передвижной театральной будки, он нес на плече большой ящик, который осторожно поставил на землю, снял с него крышку, привязал к передней стенке и принялся выкладывать на траву марионеток.

Вскоре перед взором публики предстал самый настоящий кукольный театр, начали собираться зрители. При этом одноногий зазывала постарался, чтобы между миниатюрной сценой и палаткой с прохладительными напитками, где мы сидели, оставалось свободное пространство.

Время от времени зазывала бил в барабан и дул в трубу.

— Трагическая история Панча и Джоан! – кричал он. – С участием Дьявола и Палача!

Таунли бросил раздраженный взгляд в сторону балаганщиков.

— Какого черта они устроили такой тарарам?! – Подозвав официанта, он указал на кукольный театр. – Убери их отсюда! Я не слышу собственных мыслей.

Официант принялся возражать, но управляющий заведением, который знал, кто такой Таунли, поспешил уладить дело, к полному удовольствию последнего. Кукольники переместились подальше от нас.

Нам не пришлось долго ждать. Скачки начались в одиннадцать утра. В тот день было четыре заезда, причем все с участием джентльменов на собственных лошадях. Я не большой знаток экстерьера лошадей, но все-таки поставил десять шиллингов на фаворита в следующем заезде. Я выбрал гнедую лошадь с белой отметиной на носу исключительно по той причине, что, когда я был маленьким, у моего отца была точно такая же.

Выбранная мной лошадь вовсе не была фаворитом, ставки на нее составляли семь к одному. В забеге участвовали двенадцать лошадей с призовым фондом тридцать гиней и элегантным седлом, предназначенным для победителя, стоимостью еще двадцать гиней. Но дуракам везет, и моя лошадь пришла к финишу первой, вырвавшись на полтора корпуса вперед. В результате я единственный из всей нашей компании остался в выигрыше.

Пообедав на ипподроме, мы поехали обратно в Бруклин. Возле паромной переправы находилась большая таверна, построенная из камня, который в этих местах был редкостью. Заведение славилось своими рыбными ужинами, и слуга Таунли заказал для нас столик.