Книга Запах смерти, страница 101 – Эндрю Тэйлор

Старой миссис Винтур разрешили навестить сына. Она принесла ему желе из корня маранты и, примостившись, словно птичка, на краешке кровати, собственноручно покормила его. Я еще никогда не видел ее такой счастливой и такой энергичной. Казалось, она черпала силы в слабости сына.

По мере того как Винтур поправлялся, его характер ухудшался. Теперь я понимал капитана гораздо лучше. Я видел, что безделье утомляло его. Он не был большим любителем чтения. Заточение в четырех стенах сводило беднягу с ума.

Постепенно у меня выработалась привычка заходить к нему: иногда после обеда, если я обедал на Уоррен-стрит, иногда и по вечерам. Он хотел знать, о чем говорят в штаб-квартире и сплетничают в кофейнях, чем занимаются люди на улице, кто приехал в город, а кто уехал. Как ни странно, но между нами возникала неожиданная близость.

Иногда мы играли в карты, шашки и триктрак. После того вечера перед Рождеством я дал себе клятву никогда больше с ним не играть. Но теперь Винтур изменился, да и я, вероятно, тоже. Мы играли не на гинеи, а всего лишь на пенни. Постельный режим лишал капитана возможности пить больше нескольких бокалов вина в день. В результате его голова прояснилась, он открыл в себе удивительный талант рассчитывать шансы, и я проиграл больше, чем выиграл.

Еще с неделю капитан оставался в своей комнате. И я впервые увидел его спальню при дневном свете. Справа от камина висел небольшой и достаточно топорный портрет двух мальчиков: один был в зеленом сюртуке, а другой – в синем. Я подозревал, что это портрет кисти колониального художника. Мальчикам было около десяти лет. На заднем плане было изображено нечто напоминающее нагромождение античных развалин: разбитые колонны, разрушенные стены и мраморные статуи без голов. Мальчик в зеленом был европейского происхождения. Его глаза казались невероятно большими, и он с обаятельной улыбкой смотрел на вас из своего далекого прошлого. Однако черты смуглого лица мальчика в синем были типично африканскими, хотя довольно правильными и даже красивыми. Он смотрел на своего товарища, но без тени улыбки. На шее у него был серебряный ошейник.

Заметив мой интерес к картине, Винтур перестал тасовать колоду карт:

— Как, по-вашему, я сильно изменился?

— Прошу прощения… ах да, теперь понимаю! Так мальчик в зеленом сюртуке – это вы?

— Да. Моя мать заказала портрет. На самом деле позировать – наискучнейшее занятие. Надевать свой лучший костюм и часами стоять неподвижно!

— Ну а негр?

— Мой раб Ювенал. Какое-то время мы были не разлей вода. Он делал со мной уроки, и мы вместе занимались спортом. Похоже, в конце концов он даже стал ученее нашего учителя.

— Вы называли его имя в горячечном бреду.

— Неужели? – Винтур выкладывал карту за картой на стол. – Не сомневаюсь, я нес всякий вздор.

— А что с ним случилось?

— С Ювеналом? Он умер. А теперь ваш ход, сэр, и я дам вам возможность отыграться.

Мы сыграли еще одну партию в пикет. Винтур выиграл.

— Между прочим, сэр, а как там моя жена? – уже после игры спросил Винтур.

Вопрос меня озадачил. На секунду я даже подумал, не было ли это намеком на некую неподобающую интимность с моей стороны.

— В последнюю неделю я практически не видел миссис Арабеллу, сэр, – ответил я. – По-моему, у нее болела голова и она оставалась в своей комнате.