Книга Запах смерти, страница 124 – Эндрю Тэйлор

— Они сделали это своего рода спортом, сэр, – сказала миссис Типпет. – Совсем как мальчишки, которые топят кошку, чтобы посмотреть, как она извивается.

Ее покойный супруг был признан предателем, а потому все его имущество было конфисковано в пользу конгресса. На практике же местный комитет нашел способ помогать себе и членам своих семей путем отъема того, на что они в первую очередь положили глаз, начиная с вин в винных подвалах и одежды в шкафах и кончая лучшими неграми и содержимым амбаров. Сама ферма была приобретена комитетом за десятую часть ее стоимости и продана от имени конгресса одному из членов комитета.

Сына Типпетов местный комитет заставил завербоваться в армию, поставив его перед выбором: или армия, или тюремное заключение без права на суд. Женщины слышали, что он воевал под командованием генерала Уильяма Мултри в Южной Каролине, но уже шесть месяцев о нем не было никаких известий, и теперь они не знали, жив он или убит. После изгнания с фермы мать и дочь с трудом сводили концы с концами. Они зарабатывали прядением и время от времени получали вспомоществование от друзей, которые сами могли попасть под репрессии, если об их щедрости узнают выше.

Повествование, знакомое до боли: я слышал схожие истории от многих лоялистов, приходивших в мою контору со своими печальными рассказами и нереальными требованиями. Этот глупый конфликт привел к огромному числу жертв и имел ничтожное число победителей. Иногда мне казалось, что Типпеты и им подобные, находившиеся по обеим сторонам конфликта, заслуживают сочувствия больше других. Они были сопутствующими жертвами войны, возможно, всех войн.

Рассказ миссис Типпет привел Винтура в бешенство и растрогал почти до слез. В тот день Джек Винтур повернулся ко мне совершенно неожиданной стороной, которой доселе мне не приходилось видеть. Капитан был воспитан как землевладелец: его семья владела поместьем на Манхэттене, а после женитьбы он получил еще и Маунт-Джордж. Типпеты были или могли быть его арендаторами. Капитана отличало старомодное, почти феодальное представление о своем долге перед ними, скорее уместное для сельского сквайра времен королевы Анны.

— Я ничего подобного даже представить себе не могла, – вздохнула миссис Типпет. – Не думала, что доживу до этого черного дня.

Она снова закашлялась. Покосившись на меня, Винтур прикусил губу, что всегда делал в минуты растерянности. Мехитабель стояла в тени у стены хижины, внимательно наблюдая за нами.

— Мэм, мы тут надолго не задержимся. Прошу вас, ни вы, ни ваша дочь никому не должны говорить, что видели нас здесь. Это жизненно важно, – произнес Винтур и, после того как миссис Типпет, все еще не справившаяся с приступом кашля, молча кивнула, продолжил: – Но потом, если хотите, мы сможем взять вас и вашу дочь с собой в Нью-Йорк.

Я промолчал. Это предложение делало честь если не здравому смыслу Винтура, то его человечности.

— Благодарю вас, сэр, и храни вас Господь. Но нет. Мы должны оставаться здесь и ждать возвращения моего сына. – Она дотронулась до своей впалой груди. – Я очень нездорова. Сомневаюсь, что перенесу путешествие.

— Мы заглянем к вам перед отъездом. Быть может, вы передумаете. А когда война закончится и наша страна опомнится, мы встретимся уже на ферме «Тенистая роща». Даю вам слово, мэм.