Книга Запах смерти, страница 127 – Эндрю Тэйлор

Когда мы проезжали мимо пожарища, Винтур бросил мне через плечо:

— Все это не столь важно. Дом мне в любом случае никогда не нравился. К тому же он был слишком маленьким. Так что нет худа без добра. С Божьей помощью после войны мы все восстановим. Построим особняк в современном стиле, причем гораздо элегантнее.

Я вспомнил, как в горячечном бреду Винтур обещал мне роскошные апартаменты в Маунт-Джордже. Однако на сей раз он не вспоминал ни о моих апартаментах, ни о шкатулке с диковинками, которая была необходима для воплощения в жизнь его плана.

Мы двинулись дальше вдоль русла ручья. Утопленный забор постепенно становился ниже и наконец полностью исчез. В результате мы добрались до того места за развалинами дома, где выше по склону находилось скопление дворовых построек, частично скрытых неглубокой впадиной.

Я догадался, что это фермерское хозяйство первых поселенцев. Двор представлял собой закрытое пространство, образованное двумя амбарами без кровли, неровным рядом коровников, конюшен, свинарников и, наконец, кряжистым зданием с закопченными стенами из дикого камня, маленькими квадратными окнами, кирпичной печной трубой и даже куском уцелевшей черепичной крыши.

Винтур спешился, прикрепил поводья к стойке ворот и, посмотрев на меня, произнес:

— А вот и дом патруна^[11], прежнего хозяина поместья.

— Дом в лучшем состоянии, чем особняк.

— Эти голландцы свое дело хорошо знали. Строили на века.

Я тоже спешился и вошел вслед за Винтуром в дом через единственный дверной проем, широкий и низкий. Сама дверь, сорванная с петель, валялась на земле. Дверь была дубовой, почерневшей от времени и по крайней мере два дюйма толщиной.

На первом этаже располагались две комнаты, в каждой из них стоял камин, подключенный к единственному центральному дымоходу. Оба камина были облицованы старыми делфтскими изразцами; сине-белые цвета, как ни странно, сохранили насыщенность, хотя многие изразцы треснули, а некоторые просто отсутствовали. Изначально окна и дверь имелись и с той стороны дома, что выходила на особняк, однако впоследствии оконные и дверные проемы заложили кирпичом, вероятно, чтобы работники фермы не имели возможности наблюдать за хозяевами. Узкая деревянная лестница, похожая на стремянку, вела из кухни в мансарду, где находились спальни. И хотя балки перекрытия уцелели, перегородки и половые доски исчезли: их или выломали, или сожгли прямо на месте.

Но самым поразительным было то, что каждый дюйм пола оказался под завалами ровного слоя мусора, словно какой-то злобный ангел, вооруженный молотком, пронесся по дому, сметая все на своем пути. Винтур шел по комнатам, не отрывая глаз от осколков прежней жизни у себя под ногами.

Все кругом было разрушено. Битое стекло, обломки лакированного дерева, обрывки шелка или бархата. Тут и там виднелись разбросанные книги с варварски разорванными корешками, пожелтевшие страницы шелестели на сквозняке, точно опавшие листья. Маленькая чугунная печь каким-то чудом уцелела, но лежала на боку. Печная труба, некогда соединявшая ее с дымоходом, была вырвана и валялась на другом конце кухни. Среди мусора блестели кусочки латуни. Я увидел циферблат и механизм напольных часов, покоящиеся на остатках деревянного корпуса. С циферблата мне улыбалось веселое солнышко.