Книга Запах смерти, страница 217 – Эндрю Тэйлор

— Ну а Таунли? Где был он?

Я вспомнил утопленный дверной проем на складе, где оставил его тело.

— Понятия не имею. Я слишком торопился, чтобы это выяснить. Я погнался за теми, кто был на льду. Ноак в меня выстрелил. – Поколебавшись, я все же сказал: – Миссис Арабелла помешала ему прицелиться и тем самым спасла мне жизнь. Мне казалось, она пожалела о своем решении переметнуться на другую сторону и я сумею отвезти ее целой и невредимой обратно в Нью-Йорк. Однако она запаниковала и побежала вниз по течению, где лед был тоньше. Я… бросился за ней, хотя, увы, безуспешно.

Моя скорбь отчаянно рвалась наружу. Я отвернулся. Но я не плакал.

Марриот прочистил горло:

— Я знаю остальное, мистер Сэвилл. Патруль все видел.

На следующий день мне разрешили прогуляться по территории колледжа, к сожалению обезображенной неизменными атрибутами войны. Теперь прогулки стали ежедневными. Со мной обычно шли Клосси или санитар, а солдат, стороживший мою палату, замыкал шествие. Меня изолировали от остальных пациентов. Не то чтобы я был заключенным, но и совсем свободным я тоже не был.

В прежней жизни я наверняка злился бы из-за наложенных на меня ограничений. И наверняка презирал бы себя за слабость тела и слабость духа, однако сейчас я словно оцепенел.

Во время прогулок я часто устремлял взгляд на Северную реку, до сих пор скованную льдом. Не исключено, что Арабелла была по-прежнему там, являясь добычей для рыб, в плену у смерти, в ожидании, когда ее течением вынесет в море.

То, что осталось от ее тела, уже не имело значения. Она стала еще одной жертвой этой дурацкой войны. Совсем как тот военнопленный, чей разлагающийся труп мы с Ноаком видели с борта пакетбота «Граф Сэндвич» в наше первое утро в Нью-Йорке.

Да, сказал я себе, уныло переставляя ноги, есть в подобных вещах некая цикличность.

Через четыре дня после второго визита Марриота ко мне в палату явился санитар сообщить, что у меня посетитель. Санитар провел меня в маленькую гостиную, которую, по его словам, держали для главврача госпиталя.

В гостиной никого не было. В ожидании посетителя я подошел погреться к камину. Я предполагал, что меня в очередной раз навестит Марриот, но, когда дверь наконец открылась, на пороге показался мистер Карне. Он пришел один. Сдержанно поклонившись, он знаком предложил мне сесть. В тот вечер в таверне Хикса я видел его в обществе военного коменданта, хотя не разговаривал и даже не раскланивался с ним с тех пор, как обнаружил тело Джека Винтура.

— Ну что, сэр, – начал он в своей резкой, типично американской манере, – итак, вы опять попали в передрягу. Вопрос лишь в том, вляпались ли вы в нее по уши, или вам удалось выскочить? А иначе говоря, вы дурак или негодяй?

— Надеюсь, ни то ни другое, сэр.

Он уставился на меня своими бледными глазами. Кожа на его лице была изборождена морщинами, как высохшая на солнце глина.

— Я говорил с майором Марриотом и начальником патруля, который привез вас сюда. А кроме того, обыскал дом на Уоррен-стрит и допросил слуг. С сожалением должен сообщить, что мне пришлось заглянуть в ваши личные бумаги. – Он сделал паузу, однако я промолчал, так как знал, что ничего интересного он там не нашел. – Вы были привязаны к миссис Арабелле Винтур? – внезапно спросил он.