Книга Запах смерти, страница 84 – Эндрю Тэйлор

— А вы хорошо его знали?

— Прошу меня извинить, сэр, но почему вас это интересует? И скажите, вы действуете от своего имени или от имени правительства?

— Имеется претензия на компенсацию, которая уже в работе. Мне поручили выяснить все детали, которые могут иметь значение при рассмотрении данного дела.

Доктор Слайп удивленно поднял брови:

— Значит, вы наверняка в курсе, что его убили в прошлом году?

— Да.

Под преподобным скрипнул стул. Доктор Слайп устроился поудобнее и внимательно на меня посмотрел:

— Бедняга. Я узнал обо всем уже после того, как его предали земле. В то время мы с женой гостили у ее сестры на Лонг-Айленде, и я не читал газет. Я слышал, что убийцу повесили. Это был беглый раб, если не ошибаюсь?

— Да, за убийство действительно повесили беглого раба, – подтвердил я. – Но тут совсем другое дело. Я…

— Ах! Я так понимаю, у вас возникли сомнения, что повесили именно того, кого нужно?

Если я и колебался, то не дольше секунды:

— Да, сэр. И хотя я ничего толком не знаю, в этом деле слишком много загадок.

— Но почему вы решили заняться расследованием сейчас, когда уже столько воды утекло?

— Не исключено, что к убийству приложили руку агенты Континентального конгресса.

— Что ж, сэр, дело, похоже, действительно темное, – хмыкнул доктор Слайп, и его большое тело сочувственно заколыхалось. – Но я по-прежнему не понимаю, чем могу быть вам полезен.

— У нас слишком мало информации о Роджере Пикетте и его семье, сэр. И я надеялся, что вы могли бы нам помочь.

— Не могу сказать, что хорошо его знал. Мы перемолвились с ним лишь двумя-тремя словами, да и то пять или шесть лет назад. Его отца, Джонатана Пикетта, я знал чуть лучше. У него было поместье недалеко от Шарлотта. Но поскольку они входили в пресвитерианскую общину, мы не видели их в церкви и не часто встречали в обществе. Боюсь, сын мистера Пикетта стал для него величайшим разочарованием. Что правда, то правда.

— Но почему?

— Отец был трезвенником, очень богобоязненным человеком. Молодой Роджер кутил напропалую, и они поссорились. Говорят, отец умер от апоплексического удара, когда узнал размер долгов сына. Впрочем, я свечку не держал и поручиться, что это действительно так, не могу. – Доктор Слайп взял свой бокал и устремил безмятежный взор на залив внизу. – Таким образом сын стал наследником. Он продал поместье, едва успев похоронить отца. А затем отправился в Чарльстон и в мгновение ока промотал наследство.

— Миссис Фробишер полагает, что он завербовался в Континентальную армию.

— Да, я знаю. По крайней мере, его отец это одобрил бы. Как я уже говорил, они входили в пресвитерианскую общину, и мистер Джонатан исповедовал принципы вигов.

— А его сын?

— Сомневаюсь, что у него вообще были хоть какие-то принципы, – улыбнулся доктор Слайп. – Понимаю, это довольно немилосердно с моей стороны, но, боюсь, Пикетт-младший всегда держал нос по ветру. А ветер тогда дул в Нью-Йорк. Вообще-то, я однажды видел, как он шел по Бродвею.

— Мне казалось, вы говорили, что перемолвились с ним лишь…

Преподобный взмахнул пухлой белой рукой, оборвав меня на середине фразы:

— Прошу прощения, сэр. Я отнюдь не собирался вводить вас в заблуждение. Я видел его на Бродвее весной семьдесят шестого года, когда генерал Вашингтон со своей армией удерживал город. Но мы не разговаривали. На мистере Роджере тогда была военная форма со знаками различия. Кажется, сержанта.