Книга Карамболь, страница 57 – Александр Ольшанский

— Понятно, пап.

— Хорошо. – Джинджер повернулся к жене. – Миранда, твоя задача – обеспечить тыл. Приготовить нам хороший завтрак. И держать язык за зубами. Если какая-нибудь миссис Хиггинс спросит, куда это мы с Уолли направились в костюмах, ты говоришь, что я провожаю сына на собеседование. В банк. На вакансию клерка. Понятно?

— Клерка? – Миранда на мгновение отвлеклась от моральных терзаний. – О, это звучит так солидно! «Мой сын – банковский клерк!»

— Вот именно! – съехидничал Джинджер – Такого бы нам сына, а не… Ну, в общем, дальше всё по плану. Свидетелем мы сделаем констебля Харрисона. Он живет через три дома. Каждое утро, как часы, в половине восьмого он проходит мимо нашего палисадника, направляясь на службу. Я буду в это время как раз «копать». Он увидит, как я «нахожу» ящик. Всё честно, всё по закону. А потом… – его глаза загорелись мечтательным блеском, – потом мы продаем всё это богатство, покупаем виллу где-нибудь в Суррее, может, даже титул прикупим… Сэр Джинджер Паркер… как вам это?

— О, Джинджер! – всплеснула руками Миранда, и её глаза наполнились слезами уже совсем иного свойства – слезами восторга. – А я смогу открыть свой собственный салон красоты! «Заведение миссис Паркер»!

— Конечно, мать! Ты будешь стричь самых знатных дам страны, если захочешь!

Уолтер, глядя на родителей, постепенно проникался их энтузиазмом. Страх отступал, уступая место сладкой, дурманящей надежде. Он уже видел себя не затравленным свидетелем, а богатым наследником, разъезжающим на собственном автомобиле.

— А я… я куплю себе полный гардероб от самого лучшего портного на Сэвил-Роу! – мечтательно произнес он.

— Вот! Вот именно! – Джинджер подошел и хлопнул его по плечу. – Вот о чем надо думать! Не о каких-то там призраках прошлого, а о реальном, осязаемом будущем! Кровавые делишки деда канут в лету! – провозгласил он снова, как заклинание. – А мы станем богатыми и респектабельными. Как Пирсы, только с деньгами!

Возвращение блудного сына в лоно семьи Паркеров было событием, по своему накалу страстей не уступавшим лучшим образцам греческой трагедии, правда, с поправкой на английский характер и специфику лондонского дуплекса. Если бы Софокл увидел эту сцену, он, несомненно, снял бы с себя лавровый венок и в задумчивости отправился бы чего-нибудь выпить, признав свое полное поражение.

В это время Фердинанд и Джулия попивали чай с молоком, иногда выглядывая в окно в ожидании эпичных сцен.

— Что ж, Уолли не вылетел из дома ни самостоятельно, ни с помощью матери, уже достаточное время. Думаю, мы справились с этим делом.

— Да, надеюсь. – Отвечала Джулия, задумчиво кусая эклер. – Ну… теперь у нас новые проблемы. Да, Уолли дома. Но всё же Крэбб, если он и вправду убийца, скоро пронюхает, что Уолли жив. И может попытаться его… убрать. Нельзя рассчитывать, что всё обойдется, ведь для менялы он крайне нежелательный свидетель преступления.

Фердинанд почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Ты думаешь, он рискнет? При том, что есть окружение?

— Скорее всего, так. – Джулия пожала плечами. – Ради сокровищ, которые, как он считает, стоят того? Думаю, да. Этот человек уже переступил черту. Вторая жизнь для него – уже не такое большое препятствие.