Книга Карамболь, страница 69 – Александр Ольшанский

Семейство Паркеров, судя по всему, твердо решило присоединиться к первой категории.

Вернувшись с курорта в Брайтоне, где они наслаждались морским воздухом и иллюзорным спокойствием, Ричард и Алисия Пирс были встречены на пороге своего дома новостью, которая повисла в осеннем воздухе, словно пар от чайника. Новость эта была пришпилена к парадной двери второй половины дуплекса в виде аккуратной, отпечатанной типографским способом таблички с лаконичной и безжалостной надписью: «Продается. Обращайтесь в агентство «Сазерленд и сын», Беркли-сквер».

Мистер Пирс, человек, чей ум привык иметь дело с неумолимыми законами физики и расчетами стальных конструкций, зачем-то снял табличку с таким видом, будто обнаружил погрешность в чертеже. Миссис Пирс, чья душа была куда более восприимчива к подобным житейским бурям, ахнула и, не снимая пальто, ринулась в гостиную, дабы обсудить это потрясающее известие с единственно доступной в данный момент аудиторией – собственным сыном.

Фердинанд как раз пытался заставить себя читать монографию по энтомологии, но его мысли, подобно назойливым мухам, кружили вокруг событий минувших недель. Он сидел в кресле у камина, в котором пока еще холодно и зябко потрескивали лишь первые, экспериментальные поленья, и вздрогнул, когда в комнату ворвалась его мать.

— Ферди, дорогой мой, ты видел? Ты видел эту… эту афишу их бегства? – воскликнула она, срывая с головы изящную шляпку с пером. – Паркеры! Они сбегают! Продают дом и сбегают!

Вслед за ней в гостиную с обычной своей невозмутимостью вошел Ричард Пирс. Он положил злополучную табличку на стол, как вещественное доказательство.

— Я, признаться, не сильно удивлен, Алисия, – произнес он, зажигая свою трубку. Дым, терпкий и добротный, смешался с запахом старой бумаги и мебельного лака. – После всей этой истории с кладом, полицией и этим несчастным браслетом… Атмосфера в нашем общем доме стала напоминать мне Воксхоллский мост в момент установки скульптуры Местных Властей – шатко, опасно и чревато непредсказуемыми последствиями. Человек, которого я когда-то считал вполне разумным булочником, вдруг оказался одержим манией поиска сокровищ на собственной клумбе. Это не способствует добрососедским отношениям.

— Но так внезапно! – не унималась миссис Пирс. – Мы же только вернулись! И вот уже… всё! Конец! Я, конечно, никогда не была в восторге от Миранды и ее вечных сплетен о том, чья кухарка лучше готовит йоркширский пудинг, но ведь это… это целая эпоха, Ричард! Эпоха вражды! И она уходит, как этот туман за окном.

В этот момент ее взгляд упал на Фердинанда, который слушал этот диалог с несколько отрешенным видом.

— Ферди, милый, ты же что-то знаешь! Ты же был в самой гуще этих событий. Эта вся история с сэром Артуром… Расскажи же! Твоя мать умирает от любопытства!

Фердинанд вздохнул и отложил книгу. Энтомология могла и подождать. Он в общих чертах, стараясь избегать излишне острых деталей, дабы не волновать мать сверх меры, изложил хронику происшедшего: визит к Конан Дойлу, теорию великого писателя о браслете-маркере, последующее похищение Уолли, признание Крэбба и трагическую гибель Джозеппе Риччи.

Алисия Пирс слушала, затаив дыхание, и на ее лице сменялись выражения ужаса, изумления и некоторой доли гордости за сына, замешанной на материнской тревоге.