Книга Грустная дама червей, страница 151 – Татьяна Бочарова

Чуть в стороне от нее заплаканные белобрысые мальчишки-погодки боязливо жались к высокому усатому мужчине в военной форме. Лелины братья.

Сам мужчина, статный, красивый, плотный, с ходящими под скулами желваками. Отчим.

Еще какие-то родственники, подруги по училищу — сплошь подтянутые худосочные девочки с гладкими прическами и лебедиными шеями.

Вдруг оказалось, что всех их так много, и Карина не может пробиться через их спины к Леле, ждущей ее и молчащей, навек молчащей, свободной теперь от Олеговой власти.

Тихо потрескивали свечи, дюжий, бородатый больничный священник нараспев читал молитву. В помещении было холодно и промозгло, хотя на улице ярко светило солнце…

На поминках Карина подсела к Левиной матери — та была изрядно пьяна, глаза ее ярко и лихорадочно блестели.

— Соседка? — пробормотала мать, едва шевеля губами. — Да, я знаю. Алена рассказывала про вас. Спасибо, что любили мою девочку. — Женщина коротко всхлипнула, удерживаясь, однако, от слез.

— Вы узнавали насчет ребенка? — спросила Карина.

Женщина молча кивнула и опустила голову:

— Умер?

— Он безнадежен. Легкие не работают. Врачи говорят, даже если выживет, останется инвалидом.

Мы подписали согласие отключить аппарат искусственного дыхания.

«Но ведь это же ваш ребенок, Лелин ребенок», хотела крикнуть Карина, но осеклась. В этой большой семье и Леля-то была лишней. А уж полумертвое крошечное существо, которое не имеет сил дышать самостоятельно, подключенное проводами за ручки и ножки к машине, и вовсе за ненадобностью.

— Нам инвалида не поднять, — сухо сказала мать, уловив сомнение в Каринином лице.

Карина молча поднялась, потихоньку вышла из комнаты в коридор и увидела Лелину тетку-провизора. Та по какой-то причине не была на кладбище, только-только пришла и еще не успела раздеться. Стояла посреди прихожей в пальто и шляпе, не отрывая взгляда от ярких пузырьков на тумбочке — Нелькиных витаминов для беременных, которые так никто и не успел убрать с глаз долой.

Почему-то в этот момент Карина не к месту, но очень отчетливо вспомнила, как сама аптекарша помимо лекарства для Олега дала ей препарат, повышающий лактацию, точь-в-точь такой же веселый, разноцветный пузырек. Карина позабыла отдать его Леле, и сейчас он стоял у нее дома, в кухонном шкафу, никому не нужный, бесполезный.

Провизорша рассеянно глянула на нее, не узнала и начала снимать пальто…

Потом были похороны Олега. В цинковом гробу. Из Свердловска приехал только отец — высокий и сгорбленный седой старик. Мать слегла в больницу с сердечным приступом.

Из Лениных родственников никто не появился, зато пришли двое консерваторских приятеля Олега, Михалыч с Любашей и Тамара — та днем раньше похоронила Вадима и напоминала своим видом темную, бесплотную тень. На пару с Кариной они соорудили нехитрый поминальный стол — больше заняться этим было некому.

Все молчали, лишь Михалыч что-то тихо и неразборчиво бормотал себе под нос. Выглядел он совершенно безумным, Любаша бережно поддерживала его под руку, точно тяжелобольного или слепого.

Гроб вынесли на улицу, и в это самое время к дому подъехало такси. Из него торопливо вышла худощавая, подтянутая блондинка, годам к сорока. Она быстро приблизилась к старику, обняла его, коснулась губами сморщенной щеки.