Книга Соло для влюбленных, страница 45 – Татьяна Бочарова

Видимо, к такому типу людей принадлежала и Лариса. Она порой нервничала и сомневалась в себе, перед тем как сделать выбор, но, решившись, становилась стойкой и упорной. Так было и в ее отношениях с мужем, когда она повергла в шок изумленного Павла, заявив, что не пойдет ни на какие компромиссы относительно работы в театре. Так было, когда она впервые села за руль красной «Ауди».

Так было и теперь.

Глеб, как всегда, опоздал минут на пятнадцать. Если он ночевал у Ларисы, то в театр они всегда приезжали вовремя, даже заранее. Но после ночного отсутствия его приходилось дожидаться всей труппе.

Певцы не злились, каждый находил чем заняться в эти свободные минуты. Кто-то спешно догримировывался, кто-то потихоньку распевался, отойдя в дальний угол зала. Кто-то же просто точил лясы в компании.

Через некоторое время Глеб появлялся в зале, и Лепехов начинал прогон. Последние недели к артистам труппы прибавился оперный оркестр. Оркестранты, в отличие от исполнителей сольных партий, к малейшим задержкам относились не столь спокойно. Почти все они работали в нескольких коллективах и дорожили каждой минутой своего времени.

Поэтому, вновь не обнаружив Глеба на месте, Лариса почувствовала легкую досаду на него: опять начнутся разговоры и упреки в его адрес, совершенно, кстати, справедливые.

Не успела ее досада по-настоящему разрастись и дотянуть до легкой сердитости, как Глеб появился в дверях. Он выглядел веселым и прямо с порога помахал ей рукой. Лариса кинула на него ледяной взгляд, делая вид, будто не замечает его приветственного жеста, но он как ни в чем не бывало уже шел к ней, продолжая улыбаться.

Лепехов, занятый в это время разговором с дирижером оркестра, тут же засек появление одного из главных действующих лиц и велел начинать полный прогон спектакля, несмотря на то что Глеб не успел ни переодеться, ни наложить грим.

Солисты ушли за кулисы. Оркестр заиграл увертюру.

— Злишься? – шепотом спросил Глеб, наклонившись к Ларисе, поправляющей наряд Джильды, состоявший, по замыслу Лепехова, всего из нескольких деталей: длинной узкой юбки с разрезами до самого верха и почти полностью прозрачной, свободной блузки.

— Злюсь. – Лариса одернула юбку. – Ты каждый раз заставляешь всех себя ждать.

— Да я не про то, – он обнял ее за плечи. – Я о том, что вчера не смог заехать. Не злись.

— Ладно, не буду.

Она все же попыталась освободиться от его рук, но Глеб лишь теснее прижал ее к себе.

— Отстань, – прошептала она, смеясь. – Сейчас твой выход. Ты и на премьере будешь петь в этих брюках и футболке?

— А разве плохо? – Глеб пожал плечами и тут же, выпустив Ларису, легкой походкой направился на сцену петь свою первую арию.

Подошла Мила, до сих пор тихонько стоявшая где-то сбоку, выразительно глянула на подругу и хитро подмигнула:

— Ну и наглость! И ты все это терпишь?

— Тише! – Лариса сделала подруге знак замолчать. Глеб на сцене начал петь. Эту арию Лариса слышала почти каждый день, но готова была слушать еще и еще.

— Прямо Пласидо Доминго! – Мила кивнула в сторону сцены. За ее язвительным тоном угадывалось плохо скрытое восхищение. – Интересно, а в других отношениях он также на высоте? А?

— Отстань, Милка! – Лариса состроила свирепое лицо. Она терпеть не могла обсуждение таких подробностей, в отличие от Милы, которая, не скупясь на красочные эпитеты, описывала своего нового любовника.