Книга Соло для влюбленных, страница 46 – Татьяна Бочарова

Мила насмешливо хмыкнула, но замолчала и отошла в сторону.

Лариса слушала красивый и мягкий голос, льющийся со сцены, и с каждой минутой становилась все более уверенной в правильности своего выбора. Глеба надо спасти! Спасти во что бы то ни стало, потому что он достоин этого.

После репетиции Лариса привезла Глеба к себе домой. Она твердо решила, что к Весняковской поедет одна, хотя Глеб был вовсе не против ждать ее в машине сколько угодно и где угодно. Как всегда, после своих таинственных отлучек он проявлял полнейшую сговорчивость и покладистость. Но слишком велико было в ней опасение даже близко подвозить Глеба к прокуратуре. Зачем это надо, чтобы в ее машине видели человека, похожего на того, которого она сама дважды описала милиционерам?

Лариса приняла душ, сменила веселенький сарафанчик на строгий, хоть и легкий брючный костюм и придирчиво оглядела себя в зеркале. Ну что ж, вид что надо: ни тени неуверенности или тревоги. Пожалуй, сегодня ей предстоит сыграть самую неприятную из ее ролей. Но эта игра стоит свеч.

Она еще секунду постояла перед зеркалом, потом резко повернулась и зашла в комнату. Глеб сидел перед телевизором, по-хозяйски развалясь в кресле и щелкая пультом.

— Я постараюсь скоро вернуться, – сказала ему Лариса, – а ты пока займись ужином. Картошки начисти. Ты картошку-то чистить умеешь?

— М-м, – неопределенно промычал Глеб, не отрываясь от экрана.

— Я спрашиваю, сможешь почистить картошку?

— Лучше вас, сударыня, раза в два.

— Так уж и в два! – ехидно возразила Лариса.

— К твоему сведению, я ее столько перечистил, пока мать с работы дожидался. – Глеб наконец обернулся к ней, отложив пульт на журнальный столик. – Не говорю уж про армию.

— Ты разве служил? – удивилась Лариса.

— Так точно. В военном ансамбле. Еще вопросы будут?

— Нет. Картошку сваришь. В холодильнике ветчина, помидоры в ящике около мойки. Если проголодаешься, ешь один, не жди меня.

— Конечно, не буду! Слопаю все сам, а тебе оставлю шкурку от ветчины, чтобы не командовала, – он смотрел на Ларису в упор дерзко-насмешливым и одновременно ласковым взглядом.

Она показала ему кулак и вышла.

В прокуратуре Ларису действительно ждал выписанный на ее имя пропуск. Кабинет Весняковской она отыскала быстро, хорошо запомнив с прошлого раза его местоположение. Очереди в коридоре не было. Лариса тихонько постучала и осторожно приоткрыла дверь.

Видимо, все же зрительная память подвела ее, и она ошиблась, Весняковской в кабинете не было. Вместо нее за столом сидел, углубившись в бумаги, мужик далеко за сорок, при погонах, с сероватым, обрюзгшим лицом.

— Простите, – проговорила Лариса.

Мужчина даже головы не поднял.

Лариса вышла в коридор, поглядела на дверь, потом сверилась с пропуском. Странно, и в бумажке, и на табличке одна и та же цифра: кабинет номер семнадцать. Выходит, она пришла верно. Что же тогда делает этот тип на месте Весняковской? Или та нечаянно перепутала время и назначила Ларисе прийти в неприемные часы?

Лариса вздохнула и вновь заглянула в кабинет. Мент все так же сосредоточенно корпел над бумагами.

— Извините, – проговорила она, делая шаг по направлению к столу. – Здесь должна быть следователь Татьяна Сергеевна Весняковская. Она просила меня зайти.

— Весняковская в больнице, – лаконично ответил серолицый. Голос у него был глуховатый и скрипучий.