Книга Пианистка, страница 46 – Татьяна Бочарова

— Какой бульдозер? – не поняла Карина.

— Ну это у хорички прозвище такое – Любаша-Бульдозер. Тебе Олежка не рассказывал?

— Нет.

— Шибко напирать любит, вот ее так и прозвали. – Вадим засмеялся и принялся отряхивать футляр. – Ладно, не дрейфь. – Он весело подмигнул. – Ни пуха.

— К черту, – машинально сказала опешившая Карина.

Камерный зал оказался небольшой комнатой со стоящими у стены хоровыми станками и припертым к самому окну стареньким черным пианино. Рядом на низеньком круглом столике громоздилась огромная стопка нот.

Карина протиснулась к инструменту, открыла крышку, взяла наугад первое, что попалось под руку – «Ораторию» Генделя.

Едва она сыграла два первых номера, дверь распахнулась, и на пороге появилась необъятных размеров краснолицая тетка в черном кожаном плаще с пышным меховым воротником.

— О! – Увидев Карину, тетка остановилась как вкопанная. – Никак сподобились найти пианистку! Слава тебе, господи! – Она размашисто перекрестилась, шумно протопала в комнату и принялась раздеваться.

Под плащом ее телеса оказались еще внушительней. Могучую грудь туго обтягивало черное декольтированное платье, на массивной шее висели крупные янтарные бусы.

— Будем знакомы, я – Любовь Константиновна. – Краснолицая приблизилась к фортепьяно.

— Карина, – представилась та.

Теперь прозвище «Бульдозер» не казалось ей странным, наоборот, оно как нельзя лучше подходило к колоритной внешности хормейстерши.

— Представить себе не можешь, как я замучилась с этим идиотами, – пожаловалась Любовь Константиновна, перекладывая ноты. – Только и делаю, что ношусь от инструмента то к альтам, то к тенорам. Не поверишь, похудела за последние две недели, как Ритку в больницу забрали. – Она наконец выудила из стопки толстенный сборник и протянула его Карине. – Давай вот это.

Карина взглянула на название – Бах «Страсти по Матфею». Открыла первую страницу, и в глазах почернело от обилия мелких нотных значков.

И это она должна играть прямо сейчас, без репетиции?

Краснолицая выжидающе смотрела на Карину, опершись мощным торсом о бок пианино. Та тихонько вздохнула, положила руки на клавиши и заиграла.

Хоричка согласно кивала в такт, иногда делая знак чуть ускорить или замедлить.

— Форте, здесь форте. А тут меццо пьяно. Так, да, еще тише и сдержанней. А здесь сразу вперед, живей.

Они прошли страниц десять. У Карины от напряженного вглядывания в текст слегка саднило глаза.

— Нормально, – одобрила краснолицая, – Ритуха играла куда хуже. – Она с любопытством оглядела ее. – Откуда тебя такую взяли? Работать будет одно удовольствие.

— Меня привел Олег Ляшко. Мы с ним соседи, – сказала Карина.

Вопреки прогнозам, Любовь Константиновна ей нравилась. Видно было, что она дельный, понимающий музыкант, да и голос у нее будь здоров – в некоторых местах она подпевала фортепьяно чистым и удивительно звонким сопрано.

— Ну и молодец, что привел, – похвалила хормейстерша.

Начали появляться хористы, комната наполнилась шумом и суетой. Сразу стало душно, и Любовь Константиновна открыла большое запыленное окно.

Репетиция шла три часа с маленьким пятнадцатиминутным перерывом. К концу у Карины ломило спину, а в глазах мельтешили цветные точки.

— Все, – обмахиваясь нотами, объявила Любаша. – Финиш. – Лицо ее было уже не просто красным, а свекольно-бордовым. – Пойду чай пить. Хочешь со мной?