Книга Генетическая ошибка, страница 82 – Татьяна Бочарова

— Могу. Но это займет некоторое время. Хотите, я перезвоню вам?

— Конечно, хочу. – Я продиктовал номер.

— О’кей.

Девушка повесила трубку. Я позвонил еще по двум номерам, по одному никто не подошел, по-другому довольно быстро сказали, что Красникова у них не работала. Позвонил начальник, отругал меня за незаконченный отчет и велел немедленно прислать его. Я, чертыхаясь, открыл файл и принялся за работу. Раздался звонок мобильного.

— Да, – рявкнул я, готовый разорвать на куски того, кто отвлекает меня от важного дела. – Это из отдела кадров вас беспокоят. Вы знаете, Красникова Нонна Терентьевна у нас не работала, но зато работала Нонна Терентьевна Панкратова.

Я выпрямился на стуле.

— Уборщицей работала?

— Да. Уборщицей и санитаркой.

— Не скажете, какого года она рождения?

— Конечно, скажу. У меня в руках ее личное дело. – Девушка назвала дату и год рождения уборщицы.

— Огромное вам спасибо!

— Не за что. – Она отключилась.

Я встал из-за стола, совершенно позабыв про отчет. Судя по году рождения, Панкратовой сейчас должно было быть 68 лет. Как раз столько, сколько Марининой свекрови. Будем считать, что Панкратова – девичья фамилия Нонны Красниковой. Значит, надо ехать в роддом. Выяснять, не было ли у Нонны романа с каким-нибудь врачом, который мог бы просветить ее насчет редких генетических болезней у младенцев. Или, может быть, там были пациентки, дети которых страдали от этой болезни, и Нонна могла наглядно видеть их? Возможно, у этих женщин были какие-то общие черты, которые она обнаружила у Марины, и в силу своей необразованности решила, что та родит ей больного внука?

Все это звучало совсем неубедительно и вообще казалось чем-то из области фантастики. Но откуда еще Нонна Терентьевна могла знать о том, что существуют такие риски?

Я еле заставил себя засесть обратно за комп и закончить, наконец, проклятый отчет. Собственноручно отнес его в кабинет начальнику, выслушал много интересного в свой адрес и благополучно пошел обедать в нашу столовку.

Я ел борщ и гуляш и понимал, что в роддом нужно ехать уже сегодня, потому что нынче четверг. Завтра будет пятница, короткий день. А в субботу я должен быть у Марины. Непременно, потому что обещал ей приехать в эти вы– ходные.

Роддом, в который я приехал, был одним из старейших в Москве. Я попросил позвать мне кого-нибудь из врачей постарше и поопытнее. Мне предстояло непростое дело – объяснить работникам роддома, кого я ищу и чего, собственно, мне надо. Вскоре пришла пожилая сестра и пригласила меня следовать за ней. Она привела меня в зал для выписки рожениц.

— В отделение нельзя. Врач сейчас спустится.

Минут через десять приехал на лифте красивый, как артист, статный мужчина лет пятидесяти с хвостиком.

— Олег Романович Старцев, – представился он мне. – Чем могу служить?

— Лейтенант Ковалев.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Мне нужно знать, есть ли кто-нибудь в отделении из старых врачей. Тех, кто помнит, что было в роддоме давно, тридцать дет назад.

— Тридцать лет назад я только окончил институт. Мои коллеги – сплошь молодые доктора. Так что… – Олег Романович развел руками.

— Но неужели нет кого-нибудь, кто тогда работал? Хотя бы на пенсии, – не сдавался я.

Он немного подумал:

— Пожалуй, есть. Да, точно есть. Это профессор, Яков Дмитриевич Лозинский. Собственно, он основатель этого роддома. Работал там со дня открытия.