Книга Во сне и наяву, страница 106 – Татьяна Бочарова

2

В муниципалитете никто с Жанной разговаривать не стал. Прежняя начальница опекунского совета недавно ушла в декрет, а новая знать не знала о том, какие дела творила ее предшественница.

Посоветовали обратиться в комиссию по сделкам с жильем, а уж если и это не поможет, то в суд.

— Отсудим мы твои комнаты, – уверяла меня Жанна, сидя вечером в общежитской комнатушке. – Время только на это потребуется. Ну да ничего, все равно ты сейчас будешь учиться, и жить тебе нужно под присмотром. Тут, в общежитии, воспитатели есть, неплохие, я с ними разговаривала.

При слове «воспитатели» я вспомнила об Анфисе. Она так и не поправилась и, возможно, даже была не в курсе того, что я покидаю интернат.

Конечно, я повела себя по-свински, ни разу не навестив ее, не написав хотя бы коротенькой прощальной записки. Впрочем, я обошлась не лучшим образом не только с Анфисой, но и с другими преподавателями, в частности с Германом Львовичем. Тот, узнав, что я еду поступать в швейное училище, едва не заработал сердечный приступ. Я ничего не стала объяснять ему, просто малодушно удрала из класса, оставив несчастного математика в полном недоумении и шоке.

— Значит, так, – деловито говорила Жанна, снуя взад-вперед по комнатенке, – продукты будешь класть в холодильник. Следи за тем, чтобы вовремя меняли постельное белье, и, главное, не забывай каждое утро делать упражнения. А то спина может заболеть снова.

Я кивала и рассеянно глядела перед собой.

Поздно вечером Жанна уехала. Я вскипятила на общей кухне чайник, выпила чаю с булкой и колбасой, задернула линялые ситцевые шторки и улеглась в постель.

Сон не шел. Сознание собственной свободы опьяняло не хуже Светкиного коньяка. Неужели завтра я проснусь по будильнику, а не от того, что кто-то стучит в дверь моей комнаты? Неужели я смогу выходить на улицу, бродить по городу, заглядывать в любые магазины – и при этом не отчитываться за каждый шаг?

Мысль, что за стенами общежития я увижу Москву, многоэтажные дома, автомобили, а не интернатскую ограду и лес, приводила меня в восторг.

А самое главное, я твердо знала, что завтра или в крайнем случае послезавтра смогу повидать Толика! Перед самым отъездом я украдкой раздобыла его адрес, пробравшись в архив, где хранились личные дела.

Толик жил на другом конце Москвы, но это меня нисколько не смущало. Я твердо решила на этот раз обойтись без слез и истерик, внушить, что не собираюсь вешаться ему на шею, а просто хочу иметь возможность приезжать к нему хотя бы изредка. И пусть все остается так, как было у нас в интернате.

Убаюканная этими сладкими грезами, я незаметно для себя заснула.

3

Меня разбудило яркое солнце, нещадно жарившее сквозь ветхую материю штор. За стеной громко играл магнитофон, слышались чьи-то веселые голоса.

Я вскочила с кровати, дождалась очереди в душ, выполнила лечебную гимнастику и позавтракала чаем с сухарями. Если полностью следовать инструкциям Жанны, нужно было сварить себе гречневую кашу, но я решила сегодня обойтись без этого.

Подкрепившись, я вытряхнула на кровать весь свой не слишком обширный гардероб и принялась придирчиво осматривать каждую вещь.

Мне хотелось предстать перед Толиком в самом привлекательном и сексуальном виде, какой только возможен. Я отбраковала кучу шмоток, пока наконец не остановилась на короткой джинсовой юбке и легкой маечке цвета морской волны.