Книга Во сне и наяву, страница 107 – Татьяна Бочарова

Нарядившись, я подошла к запыленному, покрытому сальными отпечатками пальцев, зеркалу. Впечатление было вполне сносным.

Юбка открывала ноги значительно выше колен, майка туго обтягивала грудь и здорово гармонировала с цветом моих глаз. Я слегка подкрасила ресницы, провела по губам блеском, расчесала волосы и распустила их по плечам. Потом надела светлые босоножки на небольшой танкетке и вдела в уши Светкины «гвоздики».

Мне показалось, что на вид мне можно дать все шестнадцать, если не семнадцать. Лицо у меня было серьезным, взгляд глубоким и чуть-чуть печальным. Одним словом, не пустышка какая-нибудь, а женщина с прошлым.

Довольная собой, я подхватила малюсенький заплечный рюкзачок, подаренный Жанной на память, и выпорхнула из общежития.

Улица встретила меня шумом и суетой. Звенели трамваи, визжали тормоза, оглушительно пела сигнализация на автомобилях.

Сперва я немного растерялась, чувствуя себя непривычно в толпе, где каждый спешил по своим делам, но потом мне даже понравилось веселое и бестолковое столпотворение.

Я отыскала остановку, доехала до метро, спустилась по эскалатору и села в поезд. Напротив меня расположилась компания парней чуть постарше, с мольбертами и папками. Один из них, симпатичный, худощавый брюнет, долго, не отрываясь, глядел на меня и затем подмигнул:

— Красотка, айда с нами!

Я улыбнулась краешками губ и покачала головой.

— Я тебя на руках носить буду, – пообещал худощавый. – Ей-богу, не вру. Тебя как зовут?

— Лидия, – неожиданно для себя произнесла я.

Сама не могла понять, почему назвалась именем матери. Мне нравилось играть чужую роль – взрослой, самостоятельной девушки, например студентки какого-нибудь вуза. В глубине души я решила полностью перемениться, стать такой, какой была в своих снах. Имя Василиса не подходило для моего нового имиджа, оно было каким-то детским, слишком мягким, наивным и доверчивым, как и я сама до сегодняшнего дня.

— А я – Александр, – представился брюнет. – Ты учишься, работаешь?

— Учусь.

— Сейчас угадаю где, – проговорил Александр, улыбаясь. – На филфаке! Точно?

Я понятия не имела, что такое филфак, но тем не менее кивнула.

— А мы – художники. – Александр кивнул на друзей. – Пересаживайся поближе.

— Мне и тут неплохо, – проговорила я надменно.

— Какая ты гордая! – уважительно произнес Александр. – Слушай, я ведь не вкручиваю. Мы едем в парк Сокольники, рисовать натуру. Давай с нами, а после пойдем гулять. Я тебе мастерскую покажу. Давай, а?

— Не могу, – сказала я и вздохнула. Вздох получился что надо, искренний и печальный.

— Почему? – расстроился Александр.

— Мама просила подбросить ее на дачу. Она за рулем совершенный ребенок, боится, что ее снова затрут в пробке.

Я говорила, будто считывала с монитора. Фразы, одна за другой, с легкостью рождались у меня в голове. Это было даже не враньем, а скорее полным и удивительным перевоплощением в чужую шкуру.

— Ты водишь машину? – Александр поглядел на меня с восхищением. – Такая молоденькая? Сколько тебе?

— Восемнадцать.

— Нет, ты просто супер! – Он поднял большой палец. – Дай хоть телефон, созвонимся.

— Мама не любит, когда мне звонят домой.

— Дай мобильный. У тебя ведь есть?

— Есть, – ответила я не моргнув глазом. – Но у меня правило: случайным знакомым номера не даю.