Книга Во сне и наяву, страница 136 – Татьяна Бочарова

Я очнулась через секунду, и в уши сразу ринулся шум ожившей комнаты. Говорили все разом, громко, бессвязно, перебивая друг друга.

— Братцы, вы совсем спятили…

— Ну, Толян, ты молодец, блин…

— Куда ехать, говоришь, недалеко…

Я не могла разобрать, кому какой голос принадлежит, и тупо вертела головой в разные стороны.

— Да совсем близко, – весело и четко проговорил Толик. – Собирайся, Василек, докажешь мне свою любовь.

Я вдруг поняла, что это он обращается ко мне. Конечно, Василек – это я, мне предлагают спрыгнуть с третьего этажа, чтобы потешить этих уродов.

— Толик, опомнись, – сказала я. – Ты сошел с ума. Хочешь, чтобы я погибла?

— Ничего с тобой не сделается. – Он беспечно махнул рукой и потащил меня за собой в прихожую, на ходу приговаривая, словно увещевая непослушного ребенка: – Это вовсе не страшно. Подумаешь, третий этаж! В крайнем случае, ногу сломаешь, до свадьбы заживет.

Я отчаянно упиралась, уцепившись рукой за дверной косяк.

— Слушаться надо, когда тебе старшие говорят, – сурово и жестко проговорил над моим ухом Толстяк, и в тот же момент железные пальцы оторвали меня от двери и поволокли вслед за Толиком. – Слышь, Толяныч, – гаркнул мой мучитель, – мне самому любопытно. Прыгнет – мои три штуки, по одной с каждого этажа. Сдрейфит – платишь ты, но уже пять.

— Идет, – коротко бросил Толик, застегивая куртку. – Одевайся, – велел он мне, – на улице холодрыга.

Мне вдруг стало отчаянно смешно. Он заботится обо мне, переживает, как бы я не замерзла, а через десять минут заставит рисковать жизнью. Губы мои задергались, точно к ним привязали невидимые ниточки и тащили за них, изо рта вырвался странный, клокочущий звук.

— Глянь, – испуганно пробормотал стоящий рядом Гога, – она еще и ржет. Во безбашенная!

— Может, ей сто грамм дать, для храбрости? – жалостливо предложил Муромец.

— Можно, – согласился Толстяк. Откуда-то возникла полная до краев стопка, мне силой разжали рот и влили в горло горькую, обжигающую жидкость.

— Ну вот, теперь и вовсе не страшно, – улыбнулся Толик.

Муромец накинул мне на плечи пальто, Гога и Толстяк взяли меня под руки и вывели на лестничную площадку.

Я больше не сопротивлялась, послушно переставляла ноги, в голове клубился туман, тело стало безвольным, будто тряпичным.

Мною овладело равнодушие. Я с трудом залезла в салон машины, к которой меня подвели, втиснувшись между Толиком и Муромцем, Толстяк сел за руль, а Гога рядом с ним.

— Будешь подсказывать, куда ехать, – приказал Толику Толстяк.

— Пока прямо, потом направо, – проговорил тот и погладил меня по плечу. Я резким движением сбросила его руку.

— Не злись, Василек, – шепнул мне Толик на ухо, – подумай, какие бабки: три штуки всего за пять минут. Я бы на твоем месте сто раз спрыгнул и купил себе домик на Канарах.

— Покойникам не нужны виллы на островах, – громко сказала я.

Толстяк спереди обернулся.

— Ты смотри, как она заговорила! – Он уважительно причмокнул губами и, крутанув руль, вывернул на шоссе. – Куда теперь?

— Снова прямо. Уже близко, вот за тем домом поворот налево.

Мы проехали метров двести, свернули в темный переулок и остановились у щербатого деревянного забора. В глубине огороженной территории угадывались очертания строительного крана. Больше ничего различить было невозможно: вокруг не работал ни один фонарь.