Книга Во сне и наяву, страница 60 – Татьяна Бочарова

Я поняла, что должна помочь ему начать, сделать первый шаг. Но как?

Я подошла ближе, пока не оказалась совсем рядом с его креслом. Мне хотелось обнять Толика, как тогда, в вечер нашего знакомства, но я не решалась. Просто стояла и преданно смотрела в его глаза.

— Скажи, Василек, почему ты здесь? Ты ведь почти здорова, а тебя не забирают даже на выходные и каникулы. Есть у тебя кто-нибудь – мать, отец, бабка, на худой конец?

Я сглотнула и проговорила:

— Нет.

— Никого? – переспросил Толик недоверчиво.

— Моих родителей лишили прав. За пьянство.

Он кивнул с готовностью, будто только и ожидал этих слов.

— Ну правильно. Так я и думал. Все вы здесь одинаковы, оттого и придурки.

Я приняла его оскорбление как должное: уже привыкла считать себя глупой по сравнению с ним, а всех интернатских – тем более. Из тех, кого я знала, может быть, только Влад хоть сколько-нибудь приближался к Толику по своему развитию, употреблял такие же мудреные взрослые слова, обладал зрелой выдержанностью. Но Влад все равно выглядел в моих глазах обыкновенным мальчишкой, в то время как Толик казался существом высшего порядка, таинственным и недоступным.

Я терпеливо ждала, к чему он клонит, но Толик больше ничего не говорил, задумчиво разглядывая подлокотник кресла. Тогда я спросила, набравшись храбрости:

— А ты? Почему ты здесь?

Он криво усмехнулся.

— Тебе действительно интересно?

Я тихонько кивнула.

— Ладно, слушай. Только не задавай своих вечных идиотских вопросов – они меня жутко раздражают.

— Не буду, – пообещала я кротко.

Толик откинулся назад и положил обе руки на подлокотники коляски.

— В отличие от тебя, Василек, у меня были родители. Замечательные, о которых можно только мечтать. Да что были – они и сейчас есть.

— Где? – против воли вырвалось у меня.

Он глянул с недовольством и ответил коротко и сухо:

— В тюрьме.

У меня захватило дыхание. В тюрьме? Оба? И мать, и отец? Но почему, за что?

— Оба в тюрьме, – подтвердил Толик, будто услышав мой невысказанный вопрос. – Они занимались бизнесом, открыли свою фармацевтическую фирму. Дела шли неплохо, у нас все было: хорошая квартира, тачка, шмотки, еда. Я учился в английской спецшколе, занимался теннисом.

— Ты… мог ходить? – шепотом спросила я, дрожа от зреющей внутри смутной догадки.

— А то нет! – бросил он зло. – Ты что, думаешь, я от рождения такой… – Толик не договорил, кинув уничтожающий взгляд на неподвижные ноги. Потом приказал: – Все, молчи, или я тебя выгоню к чертовой бабушке.

Я присела перед коляской на корточки, не отрывая глаз от его лица, бледного, с напрягшимися скулами. Он успокоился немного и продолжил:

— Как-то один из отцовых приятелей предложил ему купить оптом партию дорогого импортного лекарства, якобы привезенного из Индии. Лекарство можно было легко сбыть прямо в больницы, оно здорово помогало после тяжелых операций. Родители подумали и согласились. Зря, как потом выяснилось: вся партия оказалась просроченной, да и вообще, скорее всего, произведена была не в Индии, а в каком-нибудь подпольном цеху у нас, в России. – Толик сделал паузу, достал из-под подушки пачку сигарет и закурил. Я вскочила и привычным жестом распахнула форточку, чтобы прогнать из палаты табачный дух.

— Да сядь ты, не мельтеши! – рассердился Толик. Я послушно вернулась на место, слегка ежась от морозного ветерка. – Ты хоть что-нибудь понимаешь из того, что я тебе говорю? – Он поглядел на меня с сомнением.