Книга Во сне и наяву, страница 58 – Татьяна Бочарова

— Я не плачу. – Я пулей прошмыгнула мимо него обратно в коридор и понеслась к себе в палату.

В этот день Влад больше не подходил ко мне, а назавтра, когда мы встретились в классе, старательно делал вид, что ничего особенного не произошло. После уроков мы разошлись, впервые не договорившись о том, что будем делать в свободное время. Влад отправился в игровую, а я – прямиком в третью палату. Он видел, как я захожу туда, но, честно говоря, мне было все равно.

16

Мне было все равно!

Мою жизнь отныне освещало солнце по имени Толик Волков, и под его холодными, но ослепительно яркими лучами я постепенно слепла, переставая видеть реальность такой, какой она была на самом деле.

…Ему только-только исполнилось пятнадцать, но выглядел он старше, гораздо старше. Как он отличался от всех нас! Как презирал сам интернат и тех, кто здесь жил и работал! Презирал и ненавидел.

Никто не знал о его прошлом, даже пронырливая Жанна, которой доверяли самые сокровенные тайны. Он никого не подпускал к себе, существуя в своем строго ограниченном замкнутом мирке, и, казалось, практически не тяготился вечным одиночеством.

Я, как и другие, не имела доступа к душе Толика. Его удивительные синие глаза обращались в мою сторону, лишь когда он не был занят какими-то своими, никому не ведомыми мыслями. Я стала для него чем-то вроде бесплатной прислуги или няньки. Но лишь до момента, когда в его красивой, гордо посаженной голове не возникал новый коварный и хитроумный план.

Тогда я переставала быть служанкой и становилась соучастницей. Без зазрения совести тырила для Толика сигареты из заначек старшеклассников, тайком брала у Жанны и приносила ему ярко иллюстрированные журналы с полуобнаженными красотками, а как-то провернула целую аферу, вытащив из кармана уборщицы, тети Нины, ключи от кладовки.

В кладовке хранилась гуманитарная помощь, заграничные куртки, юбки, брюки всех фасонов. Ночью, пробравшись туда, я облюбовала новенькую темно-синюю джинсовку, уволокла ее в палату, а после обменяла у Светки на настоящий французский одеколон: близился Толиков день рождения, и мне хотелось сделать ему сногсшибательный, взрослый подарок.

Не знаю, угодила ли я Толику, но тете Нине мой проступок вышел боком: Марина Ивановна за халатное обращение с ключами объявила уборщице строгий выговор и вычла стоимость украденной куртки из ее зарплаты, о чем по секрету нам сообщила Жанна.

Было устроено разбирательство среди воспитанников, но я, как всегда, оказалась вне подозрений: никто и вообразить не мог, что тихая мышка и круглая отличница способна на воровство.

Учеба давно отошла для меня на дальний план. Я по-прежнему щелкала задачи как орешки, в течение трех минут зазубривала параграфы из учебника и на уроках отвечала четко и без единой запинки. Но голова моя была занята другим.

Учителя это чувствовали, и постепенно они начали высказывать недовольство. Я выслушивала их нотации с пустым взглядом, кивала и уходила к Толику.

Как-то на лестнице меня поймала библиотекарша и принялась расспрашивать, почему я уже полгода не беру книжки. Как на грех, рядом очутилась Анфиса.

Библиотекарша охала и ахала, а она стояла молча и смотрела на меня с такой болью и укоризной, что мне захотелось завыть. Я брякнула что-то невероятно грубое, чего раньше ни за что не осмелилась бы сказать взрослому человеку, и убежала, оставив библиотекаршу в полном шоке и недоумении.