Книга Во сне и наяву, страница 57 – Татьяна Бочарова

— Да. – Я не очень понимала, кого она имеет в виду под «всеми». Себя? Светку с Маринкой? Или, может быть, Влада? Но ведь я и так живу здесь, в интернате, рядом с ними, а Толик – это совсем другое. Это лишь мое, и ничье больше.

На том мы с Анфисой и расстались.

Влада я увидела на следующий день. Он стоял на пороге нашей палаты и улыбался, вовсю показывая наполовину выросшие зубы. Лицо его побледнело и слегка осунулось, на щеках и лбу были видны следы зеленки.

Он показался мне вдруг таким безнадежно маленьким, глупеньким, ничего не смыслящим в настоящей, взрослой жизни, чересчур правильным и хорошим – для меня, переступившей некую критическую черту, навсегда отделяющую от беззаботного детства.

— Ты почему не приходила? – спросил Влад, впрочем, безо всякой обиды. – Боялась заразиться?

— Боялась, – солгала я.

— И зря. Лена сказала, что больные ветрянкой заразны уже за несколько дней до того, как выскочит сыпь. Так что ты все равно в карантине. – Он весело засмеялся и предложил: – Идем в шашки играть!

Играть в шашки с Владом мне не хотелось, но я не решилась ему отказать. И так уже мое поведение всю эту неделю являло собой образец подлости.

Мы поднялись в игровую. Проходя по коридору, я кинула взгляд на дверь третьей палаты, и сердце мое сладко заныло. Там, за дверью, находился Толик. Наверное, он по обыкновению, писал что-то в своей тетрадке или читал Жюля Верна, которого я накануне принесла ему из библиотеки. Или просто сидел неподвижно, подперев голову руками, и отсутствующим взглядом смотрел в никуда.

Если б можно было сейчас не ходить в игровую, а вместо этого проскользнуть к нему, спросить, как дела, и получить обычный, лаконичный ответ: «Хреново!» А потом стоять в уголке и смотреть на его лицо. Просто смотреть, и ничего больше…

— Ты о чем задумалась? – удивленно спросил Влад.

— Ни о чем. – Я решительно шагнула внутрь игровой. – Где там твои шашки?

— Почему мои? – Белесые брови Влада сдвинулись к переносице. – Слушай… ты… не хочешь играть? – Он остановился, не дойдя до полки с играми.

— Хочу.

— Врешь, – возразил он спокойно. – Ты куда-то торопишься. Ты… все эти дни куда-то спешила, ведь так?

Я глядела на него разинув рот, потрясенная его проницательностью. Откуда Влад мог знать? Не Анфиса же ему сказала? А вдруг она?

— С чего ты взял, что я спешу? – спросила я.

— Ты какая-то странная. Глаза у тебя… смотрят мимо. И голос стал другим. Что-то случилось, да? Может быть, тебе приснился какой-то новый сон – помнишь, ты рассказывала, что видишь необыкновенные сны?

Я не знала, что ему ответить. Все, что происходило со мной за последние семь дней, действительно походило на сон. Лучший, самый удивительный сон из тех, которые мне приходилось видеть. Главное, чтобы он никогда не прерывался.

Я медленно кивнула.

— Я угадал? – Влад встревожено заглянул мне в лицо. – Что тебе приснилось? Что-то неприятное, страшное?

— Нет, наоборот.

— Тогда почему… – Он не договорил, продолжая смотреть на меня вопросительно и напряженно. И я не выдержала.

— Владик, можно я… уйду? – Голос мой предательски дрожал, глаза подозрительно пощипывало. – Я… не могу сейчас ни о чем говорить. И не хочу. Потом… может быть.

Он недоуменно пожал плечами:

— Иди, пожалуйста. Разве я тебя держу? Не плачь только.