Книга Во сне и наяву, страница 55 – Татьяна Бочарова

— Да не мои часы! – дурным голосом заорал Миха. – Не мои!!

— Конечно, не твои. – Жанна вздохнула. – Ты, наверное, хорошо знаешь чьи.

— Не знаю!

— Это мои часы, – вдруг совершенно спокойно произнес Толик. – Там сзади, на крышке, есть инициалы. «В.К.А.», Волков Константин Алексеевич, мой отец. Ему эти часы на тридцатилетие подарили друзья.

Жанна перевернула часы, и я отчетливо увидела в самом уголке три заглавные буквы, которые вчера не заметила, сосредоточив все внимание на узоре.

— Ты стащил часы, Самойлов! – убитым голосом сказала Жанна. – Стащил у соседа по палате. Как с тобой можно кого-нибудь селить? Я тебя спрашиваю?

— Д-да без надобности м-мне его будильник, – заикаясь, выдавил Миха, – мне его подкинули, нарочно, чтоб под монастырь подвести.

— Кто?

— Да сам он и подкинул. Этот ваш Волков.

Жанна выразительно поглядела на Михину кровать. Та стояла вплотную к столу, так, что подойти к изголовью было невозможно. Чтобы дотянуться до подушки, нужно было встать коленями на одеяло. Этого Толик никак не в состоянии был сделать, находясь в инвалидной коляске.

Миха понял, что имеет в виду Жанна. Он беспомощно и затравленно огляделся по сторонам, и взгляд его уперся в меня.

— Она! – Миха ткнул пальцем в мою сторону. – Это она все, зараза! Шестерка! Они сговорились, он ей велел! Убью, сволочь! – Он ринулся было ко мне, но Жанна загородила ему дорогу.

— Прекрати сейчас же! Как не стыдно сваливать свои грехи на девочку, малышку! Да она у нас тише мышки и учится на одни пятерки. А сюда пришла помочь, потому что у нее сердечко доброе. Эх, ничтожный ты человек! – Она спрятала часы в карман халата. – Волков, я потом их тебе верну. Покажу Марине Ивановне, пусть разбирается сама. А ты, Самойлов, пойдешь сейчас со мной к директору. Понял?

Миха молча кивнул и низко опустил голову.

В гробовой тишине Жанна закончила собирать белье и, подхватив мешок, увела Миху с собой.

Я в ожидании смотрела на Толика, по-прежнему продолжая сжимать в руке спасительный стакан.

— Ловко, – проговорил он и улыбнулся. – Теперь ему крышка. И как это ты все так точно рассчитала?

— Не знаю. – Я пожала плечами. – Само получилось.

— Само не само, а башка у тебя варит, Василек. Это правда, что нянька про тебя говорила?

— Что говорила? – не поняла я.

— Будто бы учишься классно.

— Ну… да. – Я не была уверена, что Толик одобрит мои школьные успехи, и потому старалась отвечать как можно неопределенней. Но он заметно обрадовался.

— Это хорошо, что так. Значит, ты только с виду такая… – Он замялся, видно, не желая слишком обидеть меня, но потом все-таки произнес: – Серая мышка.

Я не расстроилась. Мышка так мышка. Я не впервой слышала это прозвище. Гораздо важнее было то, что Толик высоко оценил мои старания, он улыбается и снова называет меня Васильком. Я вспомнила свое вчерашнее решение научиться понимать его с полувзгляда.

— Мне уходить?

— Да, иди. Думаю, к ужину все выяснится. Возможно, завтра я уже буду в палате один.

— Можно помогать тебе? Еду носить из столовой, например?

— Помогай, – милостиво разрешил Толик, – но так, чтобы об этом поменьше знали вокруг. Смекалки тебе не занимать, придумаешь сама, как соблюдать конспирацию.

15

Миху Самойлова увезли из интерната на следующий день. До конца его испытательного срока оставалось немногим более полумесяца, но Марина Ивановна была неумолима.