Книга Во сне и наяву, страница 73 – Татьяна Бочарова

— Голова.

— Надо срочно сказать Марине Ивановне.

— Я уже говорила, – соврала я, не моргнув глазом.

— А она? – поинтересовался математик.

— Сказала, что нужно меньше утомляться. Дополнительные занятия мне вредны. – Я выразительно поглядела на него.

Он расстроенно покачал головой:

— Что ж ты раньше молчала? Я не стал бы давать тебе трудные задания. Жаль, такая золотая голова, хочется дать ей достойную нагрузку. – Герман Львович вздохнул и похлопал меня по плечу. – Ладно, Василиса, ничего страшного. Отдыхай, лечись, олимпиада еще не скоро, только весной, в конце мая. До этого времени твои головные боли обязательно пройдут.

Он ободряюще улыбнулся и отошел от моей конторки к доске. В это время прозвенел звонок. Я как ни в чем не бывало начала собирать учебники и тетради и вдруг наткнулась на пристальный взгляд Влада.

Последнее время мы совсем отдалились друг от друга. Я все больше видела его в обществе Светки, они часто и подолгу беседовали о чем-то вполголоса, так, что слов было не разобрать. Положа руку на сердце, я и не пыталась сделать это – слишком занята была собственными проблемами.

Мы почти не разговаривали и не общались с того самого памятного дня в лагере, когда Влад из-за меня подрался с деревенскими.

— Ты чего? – спросила я, перестав собирать школьную сумку.

— Ничего, – ответил Влад, продолжая буравить меня глазами.

— На мне что, рога выросли? – сухо поинтересовалась я.

— Да нет, – без улыбки проговорил он, – просто гляжу, какая ты стала. Врешь и не краснеешь.

— Вру?! – возмутилась я. – Мне действительно плохо.

— Может быть, – спокойно согласился Влад. – Но глаза у тебя слипаются вовсе не из-за головной боли.

Моя рука, держащая пенал, дрогнула, на пол посыпались карандаши и ручки. Я не делала попытки поднять их, стояла, застыв на месте и глядя на Влада с ужасом.

Он нагнулся, подобрал рассыпанное между ножками парты содержимое моего пенала и протянул мне.

— Держи. Я все знаю. Тебя по ночам нет в палате.

— Светка? – со злостью догадалась я.

— Не только она. У меня и у самого глаза на месте.

— Ну и что ты станешь делать? – спросила я со спокойной обреченностью. – Нажалуешься Марине Ивановне?

Его лицо резко побледнело, так, что на носу проступили золотистые веснушки.

— За кого ты меня принимаешь?

Я неопределенно пожала плечами. Он немного помолчал, а затем проговорил чуть мягче:

— Делай как считаешь нужным, я никогда не стану на тебя доносить. Только… – Влад умолк, не договорив.

Внезапно я увидела, как он изменился – вытянулся, похудел, над верхней губой стал пробиваться легкий, едва заметный пушок. Голос его утратил детскую звонкость и чистоту, стал низким и глуховатым, как у всех подростков. Почему я до сих пор не замечала, что Влад тоже вырос, как и я сама? Может, слишком редко глядела в его сторону?

— Только – что? – переспросила я его.

Он неожиданно улыбнулся.

— Ничего. Я зря затеял этот разговор. Напрасно. Обидел тебя, кажется.

— Да нет, все нормально, – оттаяла я, – просто…

Мне хотелось объясниться с Владом, заставить его понять: то, что происходит со мной, – не блажь и не дурь, а нечто такое, над чем я не властна и чему полностью покорна. Но я не могла найти нужных слов.

Он сам пришел мне на помощь.

— Просто это любовь. Ты любишь этого… красавчика с третьего этажа. Верно?