Книга Гиблые земли, страница 68 – Альбина Нурисламова

— И что? – поторопила Катя, поскольку мать умолкла.

— Баба Лена заругалась на нас с мамой. Что вы, дескать, молчали, курицы, не сказали ничего. Я спросила, что изменилось бы, а баба Лена ответила, что можно было попробовать все исправить, по-другому сделать. Я, помнится, не поняла: чего, говорю, сделать-то? Она рукой махнула: теперь поздно, что об этом говорить. Больше мы к той теме не возвращались. Но, думаю, теперь пришла пора. Завтра я с утра на дежурство, как закончу, пойдем все вместе к бабе Лене.

На том и порешили.

— И еще. – Зинаида встала из-за стола. – Дома я вас не оставлю. Со мной на работу пойдете, подождете меня там. Чтобы у меня на глазах были! Ясно вам?

Никто из ребят и не подумал возражать.

Глава одиннадцатая

Лизавета практически не спала той ночью.

Вернувшись из Константиновки, они с Яном после ежевечерних ритуалов (принять душ, разложить постель, приготовить одежду Яну на работу) улеглись спать. Но заснуть не удавалось ни ему, ни ей.

Оба делали вид, что спят, поворачивались с боку на бок осторожно, чтобы не потревожить друг друга. Быть может, следовало поговорить, обсудить, но что толку? Молчишь – и как будто запираешь дурное внутри, не даешь ему вырваться (хотя сейчас уже и поздно о таком беспокоиться).

Лизавете было страшно снова начать разговор, она боялась услышать страх в голосе Яна, ведь это многократно увеличило бы ее собственный ужас.

«Но надо же что-то делать! Как-то бороться!»

И как, интересно, бороться с тем, чего вроде бы и не существует?

Лизавета задремала около трех часов ночи, а уже в половине шестого разомкнула веки и поняла, что больше не станет себя мучить: утро пришло, можно покинуть кровать, начать чем-то заниматься. Мама говорила, когда руки заняты, в голову меньше дури лезет. Хорошо бы, кабы так.

Ян тоже встал, стоило ей приподняться на подушке. Глаза ясные, не заспанные, бледное лицо напоминает мятый лист бумаги.

— Удалось подремать? – спросила она вместо привычного утреннего приветствия.

— Сам не понял. Вроде да.

Они разбрелись кто куда и снова встретились уже за столом. Лизавета сварила кофе, приготовила омлет с зеленью и помидорами.

— Я постараюсь поговорить с людьми, – сказал Ян, впервые за последние часы возвращаясь к трудной теме. – Надеюсь, получится узнать что-либо.

— Ты хоть среди людей будешь, не так страшно, – вылетело у Лизаветы, и она пожалела о своих словах. Ян и без того переживает, ему боязно за нее.

— Послушай, может…

— Нет, не может, – отрезала она, предполагая, что он хочет предложить ей уехать домой, в Быстрорецк. – Мы уже говорили об этом. Дело не в Липнице. Эта гадость потянется за нами, не убежишь. Проблему надо решать тут. Так что постарайся разузнать, и я… – Она задумалась. – Может, с соседями поговорить? Не только с хозяйкой? Вдруг знают?

— Интересно, как ты начнешь разговор. «Добрый день, у нас с мужем появились коллективные галлюцинации, вы не знаете, не связано ли это с заброшенным поселком В-26?»

— Не паясничай.

— Прости. Ты права, если получится поговорить, поговори.

Ян уехал. Лизавета вытерла пыль, заправила кровать, помыла посуду, чувствуя, как сильно напряжена. В любую минуту она готова была увидеть очередное явление из другого мира, страшилась этого и не могла уговорить себя не трястись. Оглядывалась, прислушивалась.