Книга Бриллиантовый берег, страница 91 – Альбина Нурисламова

— Тот, кому вы служите, — взволнованно сказала мама. — Вы понимаете, кто это? Он противопоставляет себя Господу, следовательно…

— Господин. Так мы зовем его. Знаем его волю, она открылась Богдану, когда он был в коме, когда был заперт в своем теле — немой, недвижимый, но путешествующий на крыльях разума.

При этих словах я почувствовал, как сжалось мое сердце.

Богдан цепко глянул на меня.

— Брат и сейчас слышит его голос, когда Господин пожелает обратиться к нам. На самом деле все просто: люди приезжают в отель «Бриллиантовый берег», вручают себя Господину. Наши постояльцы ставят подпись, как я когда-то должен был расписаться и тем самым дать разрешение отпустить брата, позволить ему умереть. Мы ловцы и проводники, наша задача — сохранять отель привлекательным, желанным, поддерживать порядок внутри, следить, чтобы поток гостей не иссякал, чтобы они совершали то, что требуется Господину. «Бриллиантовый берег» вроде переправы с одной стороны бытия на другую, а мы присматриваем за ней. В общем-то, это все.

— Переправа? Больше похоже на воронку, в которую засасывает людские жизни и души, — заметила мама.

— Вы заплатили непомерную цену: сотни людей, сотни человеческих душ за одного Богдана! — воскликнул Боб.

— Интересно, что думает на этот счет госпожа Лазич? — мягко поинтересовался Филип. — Думаю, она не колебалась бы, предложи ей кто-то способ исцелить сына.

Мама собралась ответить, но Богдан не дал.

— Не нужно преувеличивать, делать из нас убийц. Знаю, что вы скажете: страдают невинные дети, старики, хорошие люди. Но не всякий человек попадает в «Бриллиантовый берег». Я приведу пример, многое прояснится.

Богдан взглянул поочередно на меня и Катарину.

— Вы оба видели призрак молодой красивой женщины в зеленом вечернем платье, в волосах у нее была золотая заколка в виде бабочки.

Катарина кивнула, я прикрыл глаза.

— Это Мария.

— Твоя невеста? — пораженно спросила Катарина.

— Бывшая невеста, — поправил Богдан. — Она бросила меня сразу после аварии. Доктора сказали ей, если я и выберусь из комы, то останусь глубоким инвалидом.

— Помню, ты говорил. Мария вскоре начала встречаться с твоим другом.

— Но история на этом не закончилась. Отношения их не заладились. Мария осталась у разбитого корыта, но вдруг подоспела весть, что я жив, здоров и процветаю. Мария сообразила, что просчиталась. Такие люди — корыстные, алчные — думают и чувствуют одним местом: кошельком. Узнав, что я по-прежнему одинок, Мария явилась в отель — хватило совести! — и начала меня обхаживать. К тому моменту я знал ей цену, прекрасно видел, чего она добивается, устраивая этот цирк: лживые слова, лицемерные ужимки, наигранные слезы. Мария говорила, все, чего она хочет, — вечно оставаться подле меня. Что ж, ее желание сбылось. Но подумайте: будь Мария порядочной, искренней, стала бы вести себя подобным образом? Нет сил жить с больным человеком — уйди, это, по крайней мере, честно, я ее понимал. Не всякий справится с таким грузом. Но притворяться, что любишь, втираться в доверие, лгать ради денег, вдобавок проделывать это с человеком, который едва выжил! Не будь в ней этой гнили, не приехала бы, не угодила, как вы говорите, в воронку. Мария сделала выбор.

Богдан раскраснелся: случившееся по сей день задевало его за живое.